ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он улыбался, но в глазах застыло страдание и любовь. Таких чувств никто прежде не видел на лице Кюрелена.

— Я никогда тебя не покидал, Оэлун, — нежно шептал он. — Во всем мире я люблю только тебя одну.

— Я тоже, — рыдала женщина. — Люблю только тебя.

Кюрелен был сильным человеком, несмотря на изуродованное тело. Он поднял женщину, отнес ее на ложе и аккуратно опустил на шелк, его застилавший.

Кюрелен убрал длинные волосы красавицы с ее мокрого от слез лица, а потом прикрыл ноги сестры накидкой из меха красной лисы. Оэлун не сводила с него обожающих влажных глаз, а он сел рядом и взял ее красивую ладонь своей изуродованной рукой. Он улыбался сестре, но его улыбка была странной и горькой.

— В дурной день боги пожаловали нам одного и того же отца, — заметил Кюрелен.

Оэлун ничего не ответила, но прижалась бледной щекой к его руке. Кюрелен вздохнул и положил руку на голову сестры. Оба не двигались, и так продолжалось долгое время. Брат и сестра смотрели друг на друга, размышляли об одном и том же, но не могли свои мысли сказать вслух.

Ночные ветра разыгрались изо всей силы, под их порывами пол юрты начал дрожать, стены ходили ходуном. Ковры на полу шевелились, а их краски стали ярче, как будто они пробудились к жизни. Подпорки юрты дрожали и громко скрипели. Со свистом ветра смешивалось мычание и блеяние возбужденных животных. Вдали заржал конь, и ему ответил табун, возбужденный и испуганный. Но Кюрелен и Оэлун словно находились в собственном мире и не сводили друг с друга глаз.

Наконец Кюрелен осторожно вытащил руку из-под щеки Оэлун, и в этот момент у нее начались схватки.

— Все очень затянулось, — наморщив узкий лоб, высказал Кюрелен вслух свои мысли.

Оэлун тем временем обхватила руками огромный живот, прикусила губы, но не смогла сдержать стоны. Полог у юрты приоткрылся и внутрь заглянули испуганные служанки.

— Госпожа, шаман пришел, — сказала одна из женщин.

Кюрелен показал жестом, что шаман может войти. Через миг его враг, шаман, появился в юрте. Темное мрачное лицо его пылало ненавистью к калеке, нос напоминал клюв хищной птицы, а маленькие глазки свирепо сверкали.

— Сегодня нам понадобятся твои молитвы, — сказал Кюрелен спокойно и улыбнулся.

От шамана исходили волны черной ненависти, и он презрительно скривил тонкие губы. Худое лицо его было выразительным, и в глазах сверкали сила пустыни и дикие чувства степей, однако губы выдавали в нем хитрого и осторожного труса.

Он попытался не обращать внимания на Кюрелена, встал рядом с Оэлун и вновь поразился ее красоте. Он сразу прикрыл жадно загоревшиеся глаза, спрятал нервные руки в рукава серого шерстяного халата, склонил голову и начал тихо молиться.