ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Джамуха в свою очередь смотрел на человека, предавшего и уничтожившего его, своего анду, и жизнь возвращалась в его израненное и сломанное тело, и росли его возмущение и грусть. Шло время, но двое мужчин продолжали молчать. Раньше они были друзьями, спали под одним покрывалом и дали клятву священной братской дружбы. Они прекрасно понимали друг друга, их дух связывала общая нить, не порвавшаяся даже теперь.

Темуджин с трудом заговорил, и голос у него звучал глухо:

— Джамуха Сечен, ты обвиняешься в предательстве.

Джамуха пошевелился и голосом полным страдания ответил:

— Если это действительно было предательство, я повторил бы его снова и снова до скончания света!

Его сердце больно и шумно билось в груди, и он испытывал страшные ни с чем не сравнимые страдания.

В юрте снова надолго воцарилось молчание.

Неожиданно Джамуха заметил, как изменился его анда. Темуджин ссутулился и стал более суровым. Печаль сделала его лицо напряженным и мрачным. Его что-то так сильно мучило, что эта боль была выше человеческих страданий. Губы у него стали серыми и несли следы лихорадки. Темуджин посмотрел в лицо Джамухи и увидел там печать нечеловеческих страданий и понял, что в глазах Джамухи видит его смерть.

Затем Джамуха услышал странные слова из уст страшного человека, который сидел перед ним и когда-то считался его другом.

— Мне следовало тебя пожалеть ради нашей старой клятвы.

Джамуха глубоко и судорожно вздохнул, сердце его заболело сильнее, но он не смог ничего сказать.

Темуджин отвернулся от него, и Джамуха увидел, что он стал еще более мрачным.

— Ты стал моим врагом, а я убедился, что нельзя оставлять врагов в живых. Если я хочу выжить — мои враги должны погибнуть.

— Я никогда не был твоим врагом, — ответил Джамуха слабым голосом. — В глубине души ты в этом уверен. Когда мы стали андами, у нас было общее сердце, и мы высказывали одни и те же мысли. Нас могла разлучить только смерть. Да и то я в этом не уверен. Я не так часто был с тобой согласен, и мы с тобой нередко спорили и ругались, но ты верил в мою любовь и верность, верил, что ради тебя я мог умереть тысячу раз, страдать и терпеть самые ужасные муки!

У Джамухи прервался голос, по лицу потекли слезы. Казалось, что и Темуджин испытывает страшные муки, он даже прикрыл лицо рукой, чтобы не видеть Джамухи.

— Но ты последовал собственным путем, — пробормотал Темуджин. — Я получил смертельный удар от человека, которого любил и которому доверял. Ты нарушил свою клятву и отвернулся от меня, тебя опьяняли собственные ошибочные мысли и вредные дела.

— Я никогда от тебя не отворачивался, — ответил Джамуха. — Но ты не можешь мне приказать делать то, что я считаю неправильным.