ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Исторический роман известного американского писателя Тейлора Колдуэлла рассказывает о юности основателя и великого хана Монгольской империи Чингисхана (ок. 1155–1227). Монгол Тейлор Колдуэлл ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 Оэлун послала старую служанку Ясай в юрту своего сводного брата-калеки Кюрелена. Старуха вытерла руки о грязный передник — они были в крови. Ярко-розовый закат озарял все вокруг. Проходя между юртами, старуха подняла тучи пыли, светящейся золотом. Пыль не отставала от старухи ни на шаг. Кюрелен, как всегда, ел и сладострастно причмокивал губами, отпивая кумыс из серебряной чаши. После каждого глотка Кюрелен любовался чудесным рисунком на чаше, украденной у странствующего китайского торговца. Время от времени он кривым грязным пальцем нежно касался изысканного рисунка, и его темное худое лицо светилось радостью. Ясай поднялась на настил юрты Кюрелена. Рядом с юртой привязаны быки, в пустых коричневых глазах которых отражался яростный заход солнца. Старуха помедлила у открытого полога юрты и взглянула на Кюрелена. Люди ненавидели Кюрелена, потому что он над всеми насмехался, но еще больше его боялись — он ненавидел все человечество. Калека издевался над всеми, ни к чему его душа не лежала. Он был жаден и отличался неуемным аппетитом. Ясай пристально взглянула на Кюрелена и нахмурилась. Рабыня и караитка не уважала брата жены вождя. Ведь даже подпаски знали об одной истории, а всем известно, что пастухи так же тупы, как и животные, которых они выгоняют на пастбище. Есугей, [1] Якка монгол, украл Оэлун в день свадьбы у ее мужа, принадлежащего к другому племени. Через несколько дней в орду Есугея пожаловал братец Оэлун, чтобы молить о возвращении сестры. Кюрелен и его сестра Оэлун принадлежали к племени меркитов. Племя жило в лесах, было хитрым и процветало в торговле. Кюрелен, умный и многословный, мог бы добиться успеха в переговорах, а если он погибнет, в племен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У Сен-Кунга, несмотря на его внешний лоск, было хорошо развито врожденно чутье кочевника, и он вдруг ощутил неясное волнение. Он сидел рядом с отцом, пил вино и следил за танцами девушек, но потом вдруг сказал:

— Отец мой, не знаю почему, но меня мучит дурное предчувствие. Позволь мне тебя оставить — я пойду проверю стражу.

Тогрул-хан был увлечен искусным танцем девушек и спокойно согласился с сыном. Сен-Кунг вышел из шатра и стал подниматься на возвышение, где расхаживали стражники. Он видел, как они расхаживают взад и вперед, внимательно посматривают на горизонт, но ему этого показалось мало. Он приблизился к одному из стражников, до носа закутанного в плащ.

— Как дела? Все нормально? — резко спросил стражника Сен-Кунг.

Тот утвердительно кивнул. Остальные стражники, услышав голоса, окаменели, глаза их сверкали даже в полумраке. Этим людям уже было ясно видно монголов, которые двигались, как тени, неслышно приближаясь к лагерю.

Сен-Кунг громко вдохнул чистый ночной воздух, оглянулся и направился к другому стражнику, но тут вдруг взглянул в сторону юга и увидел врага. В этот миг луна внезапно выплыла из-за облаков, и вокруг стало светло, как днем.

Сен-Кунг хрипло вздохнул, резко сорвал плащ с ближайшего к нему стражника и увидел перед собой одного из ханов, свирепо смотрящего на него. Остальные ханы уже бежали к ним, обнажив оружие.

Несчастный караит взглянул на врагов и понял, что пришла его смерть, но ему следовало предупредить своих воинов. Он широко открыл рот, пытаясь издать громкий крик, но в этот момент один из ханов глубоко вонзил ему меч в живот и прижал руку к губам несчастного караита. Тот все еще пытался закричать, с яростью вонзил крепкие, как у волка, зубы в руку, заткнувшую ему рот. Сен-Кунг умирал, из его живота вместе с кровью уходила жизнь, но сил у него все еще оставалось, как у трех здоровых воинов. Через миг ему удалось оторвать от губ вонючую, отвратительную руку врага, он согнул ногу, чтобы с силой ударить в живот монгола, склонившегося над ним, но тут другой «стражник», боясь, что Сен-Кунг закричит, с силой несколько раз ударил его сапогом в висок. Тело умирающего выгнулось дугой, руки напрасно хватались за воздух. «Стражник» наступил сапогом на его лицо, выдавив каблуком глаза. Наконец несчастный успокоился, и тело его застыло без движения.

Ханы, тяжело дыша, выпрямились и мрачно улыбнулись друг другу. Они сбросили плащи и стали спускаться с холма, уже не заботясь о том, что их кто-то может увидеть. Темуджин со своими войсками был поблизости.

Монголы уже не пытались пробираться бесшумно, подгоняя коней, они с дикими криками помчались к лагерю.

Тогрул-хан задремал, но его внезапно разбудили вопли танцовщиц и крики воинов.