ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Его никто никогда не видел. О нем говорят шепотом. И тянется за ним длинный кровавый след.Участники секретной операции, проводимой ФСБ, не догадываются, что на самом деле втянуты в опасную игру, затея... Зверь Иван Владимирович Сербин «… — О, Джордж! — Она поглядела мимо него на дверь детской комнаты. — Эти львы… Они ведь не могут выйти оттуда? В ее глазах ясно читался испуг. Он тоже посмотрел на дверь — та вздрогнула, словно от удара изнутри. — Разумеется, нет, дорогая, — ответил он». Р. Брэдбери. «Вельд». «— Почерк обвиняемого? — спросил другой присяжный. — Нет, — отвечал Белый Кролик. — И это всего подозрительней». Л. Кэрролл. «Алиса в Стране чудес». Начинается день: начнем и мы устраивать на этот день дела и празднества нашего всемилостивейшего повелителя, который еще изволит почивать. Lʼordre du jour pour le roi [1] (фр.). Ф.Ницше Мужчина взглянул на него, достал из кармана сигарету, зажигалку и прикурил. Он спокойно смотрел на Стрелка, а тот поднимал пистолет. Деловито-быстро, словно выполняя обычную, рутинную работу. Руки у него практически не дрожали, и это было хорошо. Убить надо с первого выстрела. Другого ему не дадут. Одно, всего лишь одно нажатие курка. За спиной уже слышались дробные шаги. Плечистые были совсем рядом. Поймав мишень на мушку, Стрелок спокойно потянул спусковой крючок. Раскатисто-сочный выстрел прокатился между домами. — Какие? Старик внимательно посмотрел на монитор. Он словно решал, выложить ли не очень-то сладкую правду «гостю» сразу или, щадя нервы, выдавать крохотными «китайскими» порциями. Старик всерьез сомневался в уравновешенности «гостя», в его способности руководствоваться умом, а не чувствами. Дело осложнялось еще и тем, что в комнате «гостя» телекамера была установлена в углу, под самым потолком. Получался вид справа сверху. Старик не видел глаз и выражения лица собеседника, а значит, не мог следить за его реакцией и не понима

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то копировал документы на стоящем тут же, у стены, мощном ксероксе, кто-то втолковывал кому-то цифры, тыча в листы компьютерной распечатки. Мимо Гектора порхнула элегантная девица, оставив после себя тонкий шлейф изысканных духов. На ходу она обернулась, взглянула на «посетителя», отчего-то улыбнулась загадочно, и… Гектор сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Он попал в другой мир. Совсем-совсем другой. Наверное, то же самое ощущает путешественник-европеец, очутившийся волей судеб в колумбийской сельве, в окружении аборигенов-людоедов.

— А я говорю, что они настаивают на аудиторской проверке! — рявкнули вдруг над самым ухом Гектора. Он, словно напуганный конь, шарахнулся в сторону, пропуская молодого человека с телефонной трубкой в руке. Тот прикрыл микрофон ладонью, спросил шепотом: — В плановый?

— К Валентину… — ответил Гектор и, отчего-то смутившись, быстро добавил: — Аркадьевичу.

Клерк указал на нужную дверь и тут же завопил в трубку:

— Пусть! И пусть! И пусть! Только и ты пошли наших экспертов, чтобы у них там все проверили.

Гектор вздохнул. Он казался себе глухонемым. Все эти люди занимались совершенно непонятным ему делом, произносили непонятные слова, совершали непонятные действия.

Внезапно дверь Валькиного кабинета открылась.

— Гектор, — позвал школьный друг, появляясь в коридоре. — Заходи. Я уж забеспокоился. Ребята из охраны сказали: вошел — и все. С концами. Как в воду канул. Растерялся? Ничего, это бывает. Я сам их иногда боюсь. — Валька засмеялся. — Ну заходи, чего встал-то?

Гектор улыбнулся в ответ:

— Растерялся. Честно.

— Ничего, оклемаешься. — Они прошли в кабинет. — Коньячку выпьешь? — предложил Валька.

— Можно.

Кабинет впечатлял. Ничего себе такой кабинетик, размером с Гекторову квартиру. Почти пустые стеллажи, дубовый стол, широкий, словно русская душа, кожаные кресла, огромный телевизор с экраном, как в небольшом кинотеатре, компьютер, факс, ксерокс. Пара обычных телефонов и один сотовый. В углах — небольшие пальмы, на стене — здоровенная картина. В сонной черноте бездны клубится голубоватый туман. Формой напоминающий яйцо, он уже начал делиться на две половины, в каждой из которых смутно угадываются еще не сформировавшиеся образы. И эти образы все время меняются. Смотришь в центр картины — видишь: вон вроде бы Луна, вон дерево, вон человек; чуть переведешь взгляд — Луна уже и не Луна вовсе, а скоротечно тающее облако. Дерево — не дерево, а гора. И человек — не человек, а какой-то зверь, припавший к земле…

— Что это? — спросил Гектор.

— Нравится? — Валька улыбнулся, разливая коньяк в пузатые бокальчики.

— Здорово.

— «Хаос» называется. Да ты садись. Или твоя правда в ногах?

Гектор присел в кресло, снова посмотрел на картину, и снова сменились образы. Удивительно.