ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гамсун (Hamsun) — псевдоним. Настоящая фамилия Педерсен (Pedersen) — знаменитый норвежский писатель, лауреат Нобелевский премии (1920). Имел исключительную популярность в России в предреволюционные го... Виктория Кнут Гамсун I Сынъ мельника задумчиво ходилъ взадъ и впередъ. Это былъ крѣпкій четырнадцатилѣтній подростокъ, загорѣлый отъ солнца и вѣтра, съ головой, полной всевозможныхъ фантазій. Ему хотѣлось бы, когда онъ вырастетъ, быть пиротехникомъ. Какъ великолѣпно было бы, когда онъ съ сѣрой на пальцахъ проходилъ бы мимо, и ни у кого не хватило бы мужества протянуть ему руку. Съ какимъ уваженіемъ относились бы къ нему товарищи, благодаря его ужасному ремеслу! Онъ оглянулся кругомъ и взглянулъ на птицъ. Онъ зналъ ихъ всѣхъ, зналъ, гдѣ находятся ихъ гнѣзда, понималъ ихъ крикъ и отвѣчалъ имъ различными посвистываніями. Не разъ приносилъ онъ имъ шарики изъ тѣста, которые онъ дѣлалъ изъ муки съ мельницы отца. Всѣ эти деревья, растущія вдоль просѣки, были его добрыми друзьями. Весной онъ доставалъ сокъ изъ ихъ стволовъ, а зимой заботился о нихъ, какъ маленькій отецъ, освобождалъ отъ снѣга и выпрямлялъ ихъ вѣтви. Онъ зналъ каждый камень даже въ заброшенной каменоломнѣ, онъ вырѣзалъ на нихъ буквы и знаки, и они казались ему паствой, собравшейся вокругъ своего пастыря. Въ этой заброшенной каменоломнѣ происходили чудеснѣйшія вещи, Онъ свернулъ на тропинку и вышелъ къ пруду; мельница была въ ходу, — ужасный, тяжелый шумъ стоялъ кругомъ. Онъ ужъ привыкъ ходитъ взадъ и впередъ и громко разговаривать съ самимъ собой. Каждая капля пѣны являлась для него цѣлой жизнью, о которой есть что сказать, а тамъ; у плотины, вода падала внизъ и казалась блестящей тканью, повѣшенной для просушки. Въ пруду ниже паденія воды водилась рыба; не разъ стоялъ онъ здѣсь со своей удочкой. Когда онъ вырастетъ, онъ будетъ водолазомъ. Онъ спрыгнетъ тогда съ палубы парохода въ воду и сойдетъ въ чужія стран

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Любовъ — это первое слово, произнесенное Богомъ, первая мысль, осѣнившая Его. Когда Онъ произнесъ: «Да будетъ свѣтъ!» — появилась любовь. И все, что онъ сотворилъ, было такъ прекрасно, что онъ ничего не хотѣлъ передѣлывать. И любовь была первоисточникомъ міра и его властелиномъ; но всѣ пути ея покрыты цвѣтами и кровью, цвѣтами и кровью. . . . . . . . . . .

Сентябрьскій день.

Эта длинная улица была его мѣстомъ прогулки, онъ ходилъ по ней, какъ по своей комнатѣ, взадъ и впередъ и никогда никто не встрѣчалъ. По обѣ стороны улицы тянулись сады, деревья которыхъ украсились красными и желтыми листьями.

Почему Викторія идетъ по этой улицѣ? Куда она направляется этой дорогой? Онъ не ошибается, это она, и, можетъ-быть, это ее видѣлъ онъ вчера вечеромъ изъ окна.

Сердце его сильно забилось. Онъ зналъ, что Викторія въ городѣ, онъ слышалъ объ этомъ, но она вращалась въ обществѣ, гдѣ не бывалъ сынъ мельника. Съ Дитлефомъ онъ также не велъ знакомства.

Онъ оправился и пошелъ ей навстрѣчу. Она его не узнаетъ? Она шла серьезно и задумчиво, держа гордо голову на гибкой шеѣ.

Онъ поклонился.

— Здравствуйте, — отвѣчала она едва слышно. Она не сдѣлала никакого движенія, чтобы остановиться, и онъ молча прошелъ мимо. Ноги его дрожали. Дойдя до конца улицы, онъ, по обыкновенію, повернулъ назадъ. «Я буду глядѣть на тротуаръ и не подниму глазъ», — подумалъ онъ. Но, не пройдя и десяти шаговъ, онъ поднялъ глаза.

Она стояла передъ окномъ какой-то лавки.

Можетъ-быть, ему слѣдуетъ свернуть въ другую улицу? Зачѣмъ она тамъ стоитъ? Въ окнѣ маленькой жалкой лавочки было выставлено нѣсколько кусковъ краснаго мыла, крупа въ стаканѣ и нѣсколько бывшихъ уже въ употребленіи почтовыхъ марокъ.

Онъ можетъ пройти еще шаговъ десять и тогда вернуться назадъ.

Но она вдругъ взглянула на него и пошла ему навстрѣчу. Она шла быстро, какъ бы вдругъ набравшись храбрости, и задыхалась, когда заговорила. Она нервно улыбнулась.

— Здравствуйте. Какъ я рада, что мы съ вами встрѣтились!

Боже мой, что дѣлалось съ его сердцемъ; оно не билось, оно трепетало. Онъ хотѣлъ отвѣтить и не могъ, онъ только пошевелилъ губами. Какой-то аромать струился отъ ея одѣжды, или, можетъ-быть, отъ ея устъ? Въ эту минуту онъ не помнилъ ея лица: но онъ узналъ ея гибкія плечи и увидѣлъ ея длинную узкую руку, опирающуюся на ручку зонтика. Это была ея правая рука. На пальцѣ было надѣто кольцо,

Въ первыя секунды онъ не обратилъ на это вниманія и не почувствовалъ всего несчастья. А рука ея была чудно прекрасна.

— Я уже цѣлую недѣлю въ городѣ,- продолжала она, — а васъ еще не видала. Да, я видѣла васъ разъ на улицѣ, кто-то показалъ мнѣ васъ. Вы стали знаменитостью.

Онъ пробормоталъ:

— Я зналъ, что вы въ городѣ. Вы долго еще пробудете здѣсь?

— Нѣсколько дней. Нѣтъ, недолго.