ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Гамсун (Hamsun) — псевдоним. Настоящая фамилия Педерсен (Pedersen) — знаменитый норвежский писатель, лауреат Нобелевский премии (1920). Имел исключительную популярность в России в предреволюционные го... Виктория Кнут Гамсун I Сынъ мельника задумчиво ходилъ взадъ и впередъ. Это былъ крѣпкій четырнадцатилѣтній подростокъ, загорѣлый отъ солнца и вѣтра, съ головой, полной всевозможныхъ фантазій. Ему хотѣлось бы, когда онъ вырастетъ, быть пиротехникомъ. Какъ великолѣпно было бы, когда онъ съ сѣрой на пальцахъ проходилъ бы мимо, и ни у кого не хватило бы мужества протянуть ему руку. Съ какимъ уваженіемъ относились бы къ нему товарищи, благодаря его ужасному ремеслу! Онъ оглянулся кругомъ и взглянулъ на птицъ. Онъ зналъ ихъ всѣхъ, зналъ, гдѣ находятся ихъ гнѣзда, понималъ ихъ крикъ и отвѣчалъ имъ различными посвистываніями. Не разъ приносилъ онъ имъ шарики изъ тѣста, которые онъ дѣлалъ изъ муки съ мельницы отца. Всѣ эти деревья, растущія вдоль просѣки, были его добрыми друзьями. Весной онъ доставалъ сокъ изъ ихъ стволовъ, а зимой заботился о нихъ, какъ маленькій отецъ, освобождалъ отъ снѣга и выпрямлялъ ихъ вѣтви. Онъ зналъ каждый камень даже въ заброшенной каменоломнѣ, онъ вырѣзалъ на нихъ буквы и знаки, и они казались ему паствой, собравшейся вокругъ своего пастыря. Въ этой заброшенной каменоломнѣ происходили чудеснѣйшія вещи, Онъ свернулъ на тропинку и вышелъ къ пруду; мельница была въ ходу, — ужасный, тяжелый шумъ стоялъ кругомъ. Онъ ужъ привыкъ ходитъ взадъ и впередъ и громко разговаривать съ самимъ собой. Каждая капля пѣны являлась для него цѣлой жизнью, о которой есть что сказать, а тамъ; у плотины, вода падала внизъ и казалась блестящей тканью, повѣшенной для просушки. Въ пруду ниже паденія воды водилась рыба; не разъ стоялъ онъ здѣсь со своей удочкой. Когда онъ вырастетъ, онъ будетъ водолазомъ. Онъ спрыгнетъ тогда съ палубы парохода въ воду и сойдетъ въ чужія стран

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Почему она стоитъ? Почему ее нельзя пустить въ ходъ?

— Потому что она пустая, — отвѣчалъ Іоганнесъ, задыхаясь, и взглянулъ на него. — Понимаете? Мельница пустая!

— Она была пустая, — ты слышишь? — повторила Викторія

— Почемъ же я зналъ? — спросилъ Отто и засмѣялся.

— Почему же она пустая? — спрашиваю я. — Развѣ на мельницѣ нѣтъ зеренъ?

— Ну, садись, наконецъ! — прервалъ его одинъ изъ товарищей, чтобы положить этому конецъ.

Всѣ снова сѣли на лошадей. Прежде чѣмъ уѣхать, одинъ изъ нихъ извинился.

Викторія уѣхала послѣдней. Проѣхавъ нѣсколько шаговъ, она повернула лошадь и вернулась назадъ.

— Будьте такъ добры, извинитесь передъ вашимъ отцомъ, — сказала она.

— Было бы гораздо естественнѣе, если бы это сдѣлалъ самъ господинъ кадетъ, — возразилъ онъ.

— Конечно, совершенно вѣрно, но у него есть странности… Какъ давно я не видала васъ. Іоганнесъ.

Онъ взглянулъ на нее, думая, что ослышался. Она забыла прошлое воскресенье, его великій день! Онъ отвѣчалъ:

— Я видѣлъ васъ въ воскресенье на пристани.

— Ахъ, да, — вспомнила она. — Какъ хорошо, что вы могли помочь штурману въ поискахъ. Вѣдь вы нашли дѣвочку?

Онъ отвѣтилъ коротко, оскорбленный:

— Да. Мы нашли дѣвочку.

— А можетъ-быть, — продолжала она, какъ бы вспомнивъ что-то, — это сдѣлали вы одни… Ну, да это все равно. Такъ я надѣюсь, вы передадите вашему отцу поклонъ и извиненіе. Добрый вечеръ!

Она кивнула ему, улыбаясь, дернула за уздечку и уѣхала.

Когда Викторія исчезла изъ виду, Іоганнесъ, разсерженный и взволнованный, пошелъ въ лѣсъ. Вдругъ онъ увидѣлъ Викторію, стоящую одну подъ деревомъ. Она прислонилась къ дереву и рыдала.

Она упала? Ушиблась?

Онъ подошелъ къ ней и спросилъ:

— Съ вами что-нибудь случилось?

Она сдѣлала шагъ впередъ, протянула руки и взглянула на него сіяющими глазами. Она остановилась, опустила руки и отвѣчала:

— Нѣтъ, со мной ничего не случилось; я слѣзла съ лошади и пустила ее. Іоганнесъ, вы не должны такъ глядѣть на меня. Вы стояли на плотинѣ и глядѣли на меня. Чего вы хотите?

Онъ пробормоталъ:

— Чего я хочу? Я не понимаю…

— Какія у васъ широкія руки, — сказала она, и положила вдругъ свою руку на него. — Какая у васъ широкая кисть. И какъ вы загорѣли, совсѣмъ черный.

Онъ сдѣлалъ движеніе, хотѣлъ схватить ее за руку, но она подобрала платье и сказала:

— Нѣтъ, со мной ничего но случилось. Я просто хотѣла пройтись до дому пѣшкомъ. Добрый вечеръ!

Такова любовь.

— Нѣтъ, нѣтъ, она совсѣмъ другая и она не похожа ни на что на свѣтѣ. Она сошла въ весеннюю ночь, когда юноша увидѣлъ пару глазъ… пару глазъ. Онъ смотрѣлъ и не могъ оторваться. Онъ цѣловалъ губы, и ему казалось, что въ его сердцѣ встрѣтились два луча: солнце и звѣзда свѣтили другъ другу навстрѣчу. Онъ упалъ въ объятія и не слыхалъ и не видалъ больше ничего на свѣтѣ.