— Да ты что?
— Леди! — рыкнул водитель. — Вы мне сиденье намочите.
— Ты просто лапочка, — сказала она Джоне и мазнула его по щеке губами, оставив яркий помадный след.
Он поднял воротник и побежал назад в общежитие. Целые сутки не выходил, а стоило высунуться — промок до костей. Добежал, разделся, развесил мокрые вещи в ванной.
31
Понедельник, 13 декабря, 2004
Отделение детской и юношеской психиатрии,
третья неделя практики
Он думал, что последняя неделя практики — это и сожаление о детях, к которым успел привязаться, но о которых ничего не узнает больше, и облегчение: наконец-то заканчивается семестр. Пожалуй, немножко и гордости: оглянуться и припомнить, сколько всего узнал за эти месяцы.
Чего он не ожидал, так это вызова в одиннадцать утра к божеству, которого никогда не видел воочию. Не ожидал, что его сопроводят в кабинет доктора Сулеймани и мрачно велят сесть. Не ожидал, что будет извиваться, точно ему тарантула засунули в задний проход. Не ожидал, что придется защищаться от подобных обвинений.
— Вы должны осознать юридические последствия, — внушал ему психиатр.
Человек, сидевший по левую руку от него, кивнул.
Сулеймани продолжал:
— Я отвечаю за вас, Джона, и потому должен прямо спросить: есть ли хоть крупица правды в…
—
Нет.
— Хорошо-хорошо. — Сулеймани утер лоб носовым платком. — Я всего лишь задал вопрос.
— Сам факт, что вы задаете такие вопросы, — да
вся эта история….
— Я вам верю, — сказал Сулеймани. — Мы все вам верим. Существует же презумпция невиновности. — Он покосился на того, по левую руку. — Я понимаю, как вы переживаете.
— Неужто? — съязвил Джона.
— Н-наверное, нет, но вам
сочувствую,
вам кажется, будто вы под микроскоп попали…
— Неплохое сравнение.
— И это я понимаю.
— Когда она вам позвонила?
— Сегодня утром.
— И что сказала?
Сулеймани оглянулся на своего соседа, ожидая инструкций.
— Не… не уверен, что нам стоит это обсуждать.
— Да полно же, не можете же вы обвинять меня и не…
Человек, сидевший по левую руку от Сулеймани, доктор Пьер, возглавлявший учебную работу больницы, сложил на коленях руки с набухшими венами и сказал:
— Никто вас ни в чем не обвиняет. Мы пытаемся установить, есть ли хоть доля истины в обвинениях, предъявленных мисс Хатчинс. — Декан откинулся к спинке стула и добавил: — Мы должны в этом разобраться. В ваших интересах сотрудничать с нами.
Джона воззвал к Сулеймани:
— Мы же все время были вместе.
— Это отчасти верно, однако, если уж говорить правду до конца, следует припомнить…
— Да вы что, смеетесь?
— Что мы были вместе не
все
время.
— Право, смеетесь!
— Десять минут, — сказал Сулеймани. — Без присмотра. За закрытой дверью.
— Исусе-сраный-Христе!
— Спокойнее, Джона, прошу вас, — сделал ему замечание декан.
Дикая жара.






