ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Джесси Келлерман, автор «Гения», «Философа» и «Зноя», продолжает увлекательную игру в жанры и бестрепетно ступает на территорию Альфреда Хичкока и его последователей. «Беда» — классический триллер... Беда Джесси Келлерман Часть первая Хирургия 1 Четверг, 19 августа 2004 Отделение гастроэнтерологии, первая неделя практики Джона Стэм услышал крик… Два сорок пять утра, он шагал по Таймс-сквер в поисках новых кроссовок. Крутые, крепкие «Рокпорт Уокерс» пережили два года теоретической медицины, но пали жертвой физиологических жидкостей уже в самом начале практики. Безнадежно испорченные, они хлюпали на ходу, оставляя влажные следы, точно парочка улиток-переростков. Среди обретенных обувкой новых особенностей бросалась в глаза — точнее, шибала в нос — вонь человеческого дерьма. Всего-навсего обувь. Сама по себе гибель «Уокерсов» Джону почти не печалила, огорчало очередное доказательство собственной профнепригодности, как будто и без того ему ежеминутно не тыкали — опять же в нос — тем или иным промахом. За пришедшую в негодность обувь, как и за все в своей жизни, Джона привычно винил только самого себя. Правила он знал, читал Книгу, внимал призракам Третьего Курса: закончил смену — первым делом ВЗД, вон-за-дверь. Cito, citissimo. [1] Промедлишь, попадешься — мертв по прибытии. Особенно на практике в хирургии. Хирурги, то бишь ординаторы хирургического отделения, плевать хотели на тот факт, что твоя смена закончилась двадцать минут назад. А лечащим врачам и вовсе на тебя плевать. Им нужна помощь — пошевеливайся. Единственный способ спастись — вылететь из больницы на сверхзвуковой скорости, едва отдежурил. А он задержался. Ему предстояло оттрубить в этом отделении двенадцать недель, и Джона решил осмотреться на досуге. Задавая вопросы — даже самые невинные, вроде «Где мы встречаемся?» или «Как пройти в туалет?», — выглядишь плохо подготовленным. Сам даешь им в руки дрючок, ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Клеточки стыда делились, размножались, метастазировали. На этот раз придется попросить у Ив прощения. Он уж и рот раскрыл, но тут под его пальцами ее щеки, губы задвигались, складываясь — если б пальцы Джоны им не мешали — в улыбку. Дрожь сотрясла Джону от такого преображения. Он отпустил чужое лицо, отшатнулся.

— Ты послал двух бандитов в форме запугивать меня, — сказала она. Села, утерла рот. — Что мне было делать? Ты поступил дурно, Джона Стэм, тебя следовало одернуть. Сожалею, если такой оборот событий причинил тебе неудобство, но, право же, ты неблагодарен, Джона Стэм. Я же могла и не промолчать, а рассказать офицеру Крупке

[27]

и его напарнице, как ты избивал меня.

— Это не сработает, — сказал он. — Ты проиграешь.

— Мы, из Лиги Плюща, не проигрываем. — Она слегка откашлялась. — Не зайдешь на чашечку чая? Неловко вести такие разговоры на лестничной площадке.

— Мариса Эшбрук, — напомнил он. — Ей ты проиграла?

Впервые ему удалось застать Ив врасплох, но она тут же пожала плечами.

— А… — И вновь утерла рот. — Ты все перепутал. Она была вовсе не как Рэймонд, не как ты, если на то пошло. У нас с ней были особые отношения, и то, что с ней случилось, — трагедия, — это все же был просто несчастный случай.

Она перекатилась по полу, стала гладить Джона по щиколотке. Захоти он, мог бы рубануть ногой ей по горлу. Он сделал еще один шаг назад.

— Не трогай меня, пизда.

— Джона Стэм, мне точно известно, что в семье тебя таким словам не учили. Кстати, как поживает твоя семья? Это я росла не как ты, не в Мейберри.

[28]

Мои родители вечно цапались как кошка с собакой. Трудная жизнь. Либо прислушиваться, как отец всю ночь колотит мать, либо вмешаться и в таком случае самой отхватить ремня. А иногда, когда я пыталась ей помочь,

она

же и била меня за то, что вмешалась. У моих родителей имелись строгие правила, неписаные, постоянно пересма…

— У которых твоих родителей? — уточнил он. — У тех, которые умерли от рака, или у тех, которые расстались, когда твоя мать сбежала с Лу Ридом?

Она рассмеялась:

— Умница. Ладно, раз уж спросил. Мой отец — бухгалтер. Моя мать — учительница. Они живут в Бал-ли-море. Возможно ли сочинить более скучный миф о собственном происхождении? И для протокола: они никогда не ссорились. Ни разу в жизни. Très ennuyeux.

[29]

Думаю, и секс у них бывал раз в геологическую эру.

Нужно уходить. Поскорее, пока снова ей не врезал. Черный двойник готов был вырваться на свободу. Ив, похоже, читала в его душе: слегка улыбнулась, раздвинула ноги, позвала:

— Иди сюда.

Он вызвал лифт.

— Знаешь, я видела, как ты ее целовал.

Он не оборачивался.

— Ту женщину, — пояснила она. —

Губастую.

Я очень ревновала. Думала, не стоит ли объяснить ей, что я при этом чувствую.

Приехал лифт.

Джона не вошел в него.

Двери лифта сомкнулись.

Он сказал:

— Это подруга Вика.