Иногда становится даже страшно: а вдруг все это только сон? Но я знаю, что это не сон, а все так и есть на самом деле…»
Судьба Зенека действительно беспокоила Улю. На днях отец сказал, что они как будто «напали на след», но пока еще ничего верного. И очень возможно, что Зенеку предстоит все-таки жить не у дяди, а в колонии. Уле не хотелось об этом думать. По тону, каким Зенек допытывался, что это за колония и где она находится, легко было догадаться, что и он смотрит на это дело как на печальную необходимость.
Зенеку было у них хорошо. Он повеселел, стал свободнее разговаривать и двигаться, чаще смеялся, особенно когда отец был с ними. И как грустно будет ему теперь среди чужих людей, в чужих стенах!
Размышления ее прервало тихое, вопросительное ворчание. Перед крыльцом стоял Дунай и, выжидательно глядя на Улю, помахивал пушистым хвостом. Зенек ловко выстриг у него из хвоста все репьи и комки свалявшейся шерсти, а потом выкупал его в реке.
— Дунай! — позвала Уля. Она знала, что сам он в дом не войдет — нужно было каждый раз приглашать его. Только это и напоминало о тех временах, когда он был одиноким, забитым и вечно голодным бродягой.
Дунай вошел и улегся на полу. Улегся удобно, без стеснения. Он знал, что ему это разрешается.
— Дунай! — ласково повторила Уля, довольная приходом собаки. — Старый, славный песик!
Пес, не вставая, дружелюбно застучал хвостом по полу. Уля снова взялась было за письмо, но тут послышались шаги. Она бросила тетрадь в чемодан и побежала к калитке.
— Ну, как дела? — спросил отец и легонько обнял ее за плечи. — Все в порядке?
— В порядке! — весело ответила она.
— Зенек дома?
— Нет, скоро вернется.
— У меня для него новость.
А новость была вот какая: пан Антон Яница, знаменитый сварщик, дядя Зенека, работает около Тчева и с нетерпением ждет своего племянника!
— Откуда ты знаешь, что он ждет? Он тебе писал?
— Нет, не писал, — улыбнулся отец. — Я с ним разговаривал. Я как раз от него…
Значит, отец ездил в Тчев? Пожертвовал своим воскресным отдыхом!
— Я решил посмотреть, что это за дядя, — объяснил доктор, — и как он поведет себя, когда узнает, что мальчик хочет к нему приехать. Видишь ли… — взволнованно перебил он сам себя, — если б он только согласился воспитывать племянника, ничего из этого хорошего не вышло бы… Нужно, чтобы он хотел взять этого мальчика, чтобы он радовался ему… Понимаешь?
— Понимаю, — ответила Уля. Она с жадностью слушала отца и радовалась, что он делится с ней своими мыслями. — Понимаю. Ну и…
— Ну, и все, по-моему, будет хорошо… Яница человек одинокий, мать Зенека была его любимой сестрой.
— Но… а если он узнает, что Зенек сбежал из дому, и вообще… — забеспокоилась Уля. — Он ведь будет недоволен.
— Я ему все рассказал.
Дунай поднял голову, радостно гавкнул и побежал в сад.






