ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Накануне, как было условлено, Водремон представил мальчика граверу по дереву, и Жаке — так звали гравера — с удовольствием принял Жильбера. Его немедленно приставили к работе.

Привыкший к свободной жизни, только что оставивший бродячую жизнь циркового артиста, Жильбер чувствовал себя очень неловко в тесной мастерской, где его учили азам рисования. Поэтому он с нетерпением ждал, когда можно будет навестить Сюзанну.

Наконец наступило воскресенье. Заранее угадывая, какие вопросы станет задавать ему господин Водремон, как он будет рассказывать своей подруге о новом образе жизни, о своей работе, он всю дорогу готовил ответы и почти не заметил, как дошел до улицы Вано.

В роскошной передней его встретил лакей и провел прямо в большой тенистый сад, где находилась девочка.

— Жильбер! — воскликнула Сюзанна, бросаясь ему на шею.

Восклицание Сюзанны было услышано какой-то старой девой, худой и сухой, как палка, в широкой соломенной шляпе и синих очках на носу. Эта дева, казалось, была так взволнована, что очки ее прыгали на носу, а зеленый зонтик в руке дрожал. С ее губ срывался неразборчивый выкрик:

— Шо… шо… шокинг

[20]

!..

Вырвав Сюзанну из объятий Жильбера, она поставила детей на приличное, с ее точки зрения, расстояние друг от друга и, упав в кресло, начала говорить несколько яснее:

— Мисс Сюзанна, ваш поступок совсем шокинг. Для молодой барышни вашего круга и возраста предаваться подобному… как это говорят во Франции… подобному… Не могу найти слова…

— Но… но… мисс Крикет… это Жильбер… мой друг… Вы же хорошо это знаете… — пробовала объяснить девочка.

— Я знаю только одно: хорошо воспитанная мисс, целующая мальчика, это… это… неприличие!.. Вот… слово, которое я искала… Подобного неприличия я никогда не видела за свою карьеру гувернантки…

Жильбер печально опустил голову, а Сюзанна, глубоко вздохнув, спросила:

— Тогда, мисс Крикет, если видишь кого-нибудь, кого сильно-сильно любишь, как я моего Жильбера, то как же сделать, чтобы показать ему, что я рада его видеть?

— Ему дают руку, — ответила гувернантка, — это вполне прилично… Вот так!..

И, дополняя слово примером, она встала и, зажав в своей костлявой руке руку мальчика, несколько раз встряхнула ее. Потом, снова садясь, она раскрыла зонтик и, показав детям на два стула, сказала им со всей грацией, на какую была способна:

— Разговаривайте, это я позволяю!..

Взволнованные и смущенные, Жильбер с Сюзанной совсем не спешили воспользоваться так любезно данным разрешением, хотя у обоих накопилось много новостей. Наконец Жильбер сделал усилие и машинально произнес, просто чтобы сказать хоть что-нибудь:

— Ну, рассказывай, ты довольна?

Он еще не закончил фразу, как мисс Крикет вскочила со своего стула, словно ее выбросили пружины:

— Ты?! Вы сказали «ты», мальчик!..