ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одном из номеров парижской гостиницы обнаруживают брошенного младенца. Подкидыша отправляют в приют. Когда мальчику исполняется восемь лет, он убегает из казенного заведения и начинает самостоятельн... Предисловие от издательства Вильям Бертран Бюснах (1832–1907) — французский драматург. Он родился в Париже и начинал свою деятельность в департаменте таможни. Впоследствии посвятил себя драматургии, его перу принадлежит множество пьес, большинство из которых получили широкую известность. В 1867 году Бюснах стал руководителем театра Атенеум, где было поставлено несколько его оперетт. Однако наибольшую известность принесли Бюснаху его блестящие адаптации для театра произведений знаменитых писателей. Так, только благодаря ему в театрах Парижа были поставлены спектакли по романам Эмиля Золя, Жюля Кларети и других классиков французской литературы. Вильям Бюснах является автором нескольких повестей и романов. Самая известная из них — повесть «Подкидыш». Она была написана в 1889 году, и ее сентиментальный сюжет тронул сердца французов. В 1912 году повесть была переведена на русский язык. Хозяйка парижской гостиницы обнаруживает в одной из комнат симпатичного младенца. Поскольку родителей мальчика отыскать не удалось, его отправляют в приют. Подкидыш подрастает, и растет его желание покинуть стены казенного заведения. Наконец он совершает побег — и с головой окунается в далеко не простую жизнь, где каждый кусок хлеба нужно заработать. Но мальчика не пугают трудности, он твердо намерен жить честным трудом. Упорство в достижении своей цели поможет ему найти не только верных друзей, но и семью… — И, должно быть, умирает от голода! — заметила госпожа Мондетур. Теперь малыш уже не кричал. Удивленный появлением двух женщин, обрадованный их заботой и лаской, он смело рассматривал хозяйку гостиницы и служанку. Его розовый ротик уже складывался в улыбку, хотя в черных глазках еще блес

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но это совсем непристойно. Молодой человек вашего положения говорит «ты» мисс Сюзанне, которая по своему происхождению и богатству принадлежит к избранному классу общества… Я не могу больше переносить этого!..

Видя печальное настроение своего приятеля, Сюзанна прервала гувернантку:

— Не сердитесь, мисс!.. Мы с ним были на «ты», когда он помогал мне мыть посуду и убирать тряпки… Это…

Но гувернантка быстро перебила ее:

— Тряпки, мисс Сюзанна? Вы произнесли «тряпки»?..

На этот раз мисс Крикет выказала такое негодование, что, казалось, с ней случится удар. Она закрыла голову благодетельною тенью своего зонтика и несколько минут молчала. Потом, еще более сердитая и важная, чем обычно, она обратилась к своей воспитаннице, задыхаясь от гнева и удивления:

— Разве возможно, мисс, чтобы вы говорили такие… как это сказать… такие ужасные вещи… С сегодняшнего дня, мисс, я приказываю вам забыть о прошлом… Совсем!.. Я не могу подыскать слов!.. Нет, не могу!..

Сюзанна печально опустила голову.

— Хорошо, мисс, — сказала она.

И она стала обмениваться с Жильбером совершенно банальными фразами, говоря ему все время «вы», чтобы не рассердить свою гувернантку.

Последующие свидания показали еще бо́льшую строгость англичанки. Она старалась исключить всякую близость между детьми, стремясь при всяком удобном случае показать Жильберу то расстояние, которое отделяло его от Сюзанны.

При каждом посещении ученик заведения Жаке терпел все новые притеснения, которые мисс Крикет выдумывала под видом воспитания хорошего тона.

Покидая дом, где за счастье видеть свою подругу приходилось так дорого платить, Жильбер чувствовал, как у него от горя сжимается сердце. Правда, он смеялся над презрением, которое ему выказывала старая мисс Крикет, но его возмущала мысль о том, что гувернантка исполняла приказания Водремона, хотя и сильно преувеличивая их.

Жильберу еще не было одиннадцати лет, но жизнь, какую он вел после бегства из приюта, удивительно развила его ум. Он прекрасно знал — ему уже показали это, — какая существует разница между его положением и положением Сюзанны. Но он не думал, что ему так грубо дадут это почувствовать.

Все более сокращая свои воскресные свидания с «мадемуазель Сюзанной», он возвращался к себе с красными глазами и тяжелым сердцем.

Жизнь, какую Жильбер вел в мастерской, тоже не могла его утешить. Немного безрассудное поведение мальчика не нравилось граверу по дереву, который, может быть, по этой причине, не мог оценить по достоинству первые опыты своего ученика и заявил, что, вместо того чтобы продолжать рисунки на дереве, Жильбер должен перейти на гравюру.

Можно себе представить, как был огорчен бедный мальчик! Он ведь мечтал стать талантливым художником, чтобы хоть немного приблизиться к Сюзанне.