ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то давно Диана Роббинс встречалась одновременно с двумя братьями Аланом и Тимом Макинтошами. Они оба любили ее, и в разные времена она любила каждого из них. Но замуж все-таки вышла за Тима. Дотянуться до звезд Луанн Райс Глава 1 В Нью-Йорке шел снег. Порхающие белые хлопья скрывали верхние этажи темно-серебряных зданий Мидтауна. Снег засыпал улицы быстрее, чем городские снегоуборочные машины успевали его счищать. Его белые шапки накрыли памятники и отключенный на зимнее время фонтан на площади перед отелем. Сгущались сумерки, в окнах загорался свет, и за всеми этими переменами, вдыхая морозный воздух, наблюдали женщина с небольшой девочкой. — В городе снег такой волшебный! — восхищенно восклицала двенадцатилетняя Эми. — Да, очень красиво, — согласилась Диана. — Но где же здесь дети катаются на санках? — Наверное, в Центральном парке. Это вот там. — Диана указала на деревья в белых уборах, за которыми мерцали желтые огоньки. Эми как зачарованная водила глазами по сторонам. Для нее в Нью-Йорке все было новым и чудесным, и Диане было приятно смотреть на город ее глазами. Совсем недавно прибыв с тихих болот восточного Коннектикута, они уже успели зарегистрироваться в отеле «Плаза», сходить в универмаг «Мейси» на встречу с Санта-Клаусом и покататься на коньках в Рокфеллер-центре. На этот вечер у них были билеты в Нью-Йоркский городской балет, где шел «Щелкунчик». Стоя под навесом у входа в отель, они разглядывали рождественские огни, швейцаров в ливреях и гостей, пышно нарядившихся для торжественного вечера. У обочины тротуара ожидали кого-то три такси с припорошенными снегом фарами. Тут же выстроилась очередь чуть ли не из двадцати человек, нетерпеливо всматривавшихся в улицу в надежде увидеть свободную машину. Поколебавшись немного, Диана взяла Эми за руку и сошла вниз по ступенькам. Охваченная возбуждением, собственным и передавшимся от девочки, она никак не могл

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рождественские ели из Новой Шотландии, где Тим провел прошлогоднее лето, дарили городскому воздуху одинокий аромат сосновых лесов. Диана обожала праздники. Она была хорошим, любящим человеком и видела в таких днях лишнюю возможность осчастливить свою семью — и порадовать их дочь, в этом он не сомневался.

Когда Тим подумал о маленькой девочке, которую так и не увидел, в глазах у него защипало. Диана сказала ему, что назвала ее Джулией. От того, что Алан был ее детским врачом и что он посылал Тиму письма через Малаки, легче не стало. Тим рвал их, не читая. Ребенок родился калекой.

Ни одному ловящему омаров отступнику не хотелось бы, чтобы ему напоминали о тех подлостях, что он сделал. Диана произвела на свет неизлечимо больное дитя, и Тим сломался. Вот что для него значила Атлантика: приливы, течения и большой, названный в честь богини любви рыбацкий катер, на котором можно было уплыть куда глаза глядят.

Тим сунул водителю ворох банкнот и выскочил у больницы Святой Бернадетт — представлявшей собой комплекс краснокирпичных строений, настолько огромных, что их очертания терялись в темноте. Он вбежал в отделение интенсивной терапии, отпихнув в сторону охранника, который пытался остановить его, говоря, что он должен записаться в журнале для посетителей. В приемном покое он столкнулся с медсестрами. Им было достаточно один раз взглянуть на него, чтобы понять, что он сам нуждался в срочной помощи. Тим давно не покидал борт «Афродиты», и ему явно не помешало бы умыться и побриться.

— Женщина с девочкой, — обратился он к старшей медсестре. — Их привезли раньше, после аварии, вы мне звонили…

— Значит, вы тот рыбак с катера, — мягко сказала она, протянув ему серьгу его бабушки.

Тим вздрогнул и застонал. Он вытер лицо испачканным рукавом своей коричневой куртки. Костяшки пальцев у него потрескались и кровоточили после зимовки в северных водах. Он сжал в руке старинную сережку, которую Дороти Макинтош вручила Диане в день их бракосочетания, и вспомнил, как она блестела под солнцем Хоторна, когда они произносили свои клятвы.

Тим слишком долго скитался, ища что-то, что помогло бы ему забыть о том, что он бросил жену и ребенка. Джулия родилась искалеченной. Тиму не хватило смелости даже взглянуть на нее.

— Где Диана? — спросил он, смахнув слезу с глаз.

Медсестра повела его по коридору. Тим следовал за ней, и их шаги эхом отдавались в длинных коридорах. Больница казалась очень старой — несколько кирпичных зданий соединялись переходами, напоминавшими кроличьи норы. Тим, привыкший к свету звезд, постоянно моргал от яркого свечения люминесцентных ламп. Войдя в крыло, отделанное в современном стиле, они поднялись на лифте на двенадцатый этаж.

— Сначала мы пройдем к ребенку, — сказала медсестра.