Доки и штабеля грузов были белыми от снега. Оснастку больших барж покрывал слой льда. Женщина с двенадцатилетним ребенком. В Нью-Йорке? Он думал, что девочка слишком больна для поездок, но она же
была
в Новой Шотландии прошлым летом.
— У женщины была одна серьга. Небольшой бриллиант и сапфир, в виде цепочки…
После этого отрицать что-либо было бессмысленно. Подняв голову, Тим увидел свое отражение в стекле рулевой рубки. Борясь с нахлынувшим стыдом и печалью, он вспомнил маленький дом рядом с доками Хоторна, деревья, которые очень нравились его жене, те самые с белыми цветочками, источавшие такой сладкий запах. Но она не стала бы ему звонить. Особенно после того, что произошло прошлым летом.
— Сумочка из атласа, — сказала медсестра. — Внутри есть бирка с названием места.
— Магазин «Шхуна», — прокашлявшись, ответил Тим. — Я подарил ей ее на Рождество. Серьги принадлежали моей матери…
— Значит, вы знаете ее? — с напряжением в голосе спросила медсестра.
— Ее зовут Диана Роббинс, — сказал Тим. — Она была моей женой.
Такси оказалось старым «Шевроле Импала» синего цвета. Тим сидел на заднем сиденье, глядя в окно, пока водитель гнал по шоссе № 35 к кольцевой транспортной развязке. Перед его глазами мелькали пригородные дома, украшенные венками и гирляндами. Перед некоторыми во дворах стояли снеговики. На подъезде к парковой автостраде Штата садов дети забросали машину снежками.
— Эх, — вздохнул водитель. — Мне следовало бы разозлиться, но в их годы и при нынешней снежной зиме я, наверное, делал бы то же самое.
— Да, — сказал Тим, размышляя о себе и своих братьях.
— Направляетесь в город, чтобы хорошо провести время?
— В больницу, — ответил Тим, у него так пересохло в горле, что слова приходилось выдавливать.
— Извини, приятель, — сказал водитель. Он замолчал, и Тим был этому рад. У него не было желания разговаривать. Из радиоприемника неслась музыка, шумел обогреватель. Тим не хотел рассказывать случайному незнакомцу историю своей жизни, о том, как он вот уже одиннадцать лет был в бегах и собирался сбежать еще дальше, когда его застал этот звонок.
Рождество. Возможно, Малаки был прав насчет этого времени года. Семьи воссоединялись, женщины прощали, дети выздоравливали. Тим сам все испортил. Он украл Диану у своего брата, женился на ней, а потом бросил ее и их дочь.
С горем пополам ему удалось прожить эти одиннадцать лет, спрятавшись далеко в море. Но он разругался со старым ирландцем, человеком, который посвятил жизнь прослушиванию пения дельфинов Новой Шотландии и который пробудил его. Малаки Кондон всегда убеждал его наладить отношения с Дианой. Может быть, для Тима сейчас настал последний шанс.
Эми медленно приходила в себя. Ее первой мыслью было
Мама!
А второй —
Диана.
Эми лежала в больничной койке.






