ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Галине порой так хочется вырваться из привычного мира, где осточертело абсолютно все: беспросветная учеба, опостылевшая работа, совершенно одинаковые, тоскливые и бессмысленные будни… Иногда до безуми... Игрок Александра Лисина Пролог Не оглядывайся на прошлое, решив ступить за порог Вечности. Совет мудреца Признаться, жизнь перестала удивлять меня уже давно. Точнее сказать, надоела хуже горькой редьки. Своим однообразием, бесконечной чередой совершенно бессмысленных и абсолютно одинаковых дней, в которые почти ничего не происходит, хотя постоянно чувствуешь себя так, словно ты обессилевшая муха, намертво влипшая в паутину. Поверьте, я — не скучный человек. За свои неполные двадцать пять мне довелось немало попробовать и повидать, потому что с самого детства я неизменно совала нос во все события, которые только мог предложить наш небольшой городок. Сколько себя помню, мне все время надо было куда-то бежать, кого-то выспрашивать, что-то делать, менять, переделывать, улучшать… почему-то мой мир не умещался за огороженным забором участка в десять соток. А бесценные кладовые знаний никогда не помещались в те жалкие сундучки, которые пытались приоткрыть для нас сельские учителя. Пожалуй, школа стала первым фактором, который всерьез поколебал мою уверенность в правильности собственных устремлений. Это не делай, так не говори, туда не смотри, девочкам такое знать не положено… везде — рамки, рамки и рамки. В которых все давным-давно предопределено, застолблено, огорожено, расписано и хорошо известно. Положение не спасали даже курсы юного медика, школьный кружок рисования, дополнительные уроки пения, специально нанятый преподаватель по бальным танцам. Потом было плавание, рукопашный бой, секция акробатики, ажурного плетения, модельного конструирования, вышивания, легкой атлетики, академической гребли, исторический кружок… да всего и не упомнишь. Достаточно сказать, что за неск

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сильно вытянутая треугольная морда, лишенная ушей, притягивала внимание алыми точками бешено горящих глаз.

Второе, что бросилось в глаза, — обилие выступающих из пасти клыков. Кажется, у чудовища весь нос… или то место, где должен быть нос… состоял целиком из клыков разного размера и степени остроты. Они росли вверх, вниз, в стороны… с виду вроде бы беспорядочно, но, когда Тварь открыла пасть и издала уже знакомый рык, напоминающий помесь медвежьего рева и визга раненого кабана, стало ясно: торчащие снаружи зубы — всего лишь малая часть внушительного набора режущих инструментов, которым обладала эта совершенная машина для убийства. Более того, сама пасть была таких размеров, что моя голова туда вошла бы без всяких проблем, даже если бы оказалась раза в два больше и имела на себе рыцарский шлем.

Иными словами, зрелище, открывшееся передо мной той ночью, было настолько иррациональным, что я ощутила настоящий страх — холодный, отвратительно липкий и напрочь лишающий воли. От него невозможно убежать, из-за него невозможно шевельнуться. Он приносил с собой унизительное чувство полнейшей беспомощности, казалось: никакого выхода из этого кошмара нет и уже не будет.

Увидев меня, Тварь оскалилась так, что я, если бы не сидела, точно потеряла бы равновесие. Ее маленькие глазки вспыхнули такой злобой, что мне физически стало плохо. Почему-то показалось, что Тварь спешила сюда за цветком, но, не будучи точно уверенной, где именно его искать, слегка опоздала и лишилась славной добычи. А теперь твердо решила избавиться от виновницы своего позора.

Тварь подошла к воде и оказалась совсем близко, метрах в десяти, от меня, она подобралась для прыжка… От неминуемой смерти меня спас, как ни странно, долговой браслет: когда чудовище снова оскалилось и уже собиралось броситься на меня, он засветился призрачным серебристо-голубоватым светом, а в следующее мгновение от него отделились четыре смазанные тени. Вытянувшись струной, они метнулись к резко отпрянувшей Твари, не испугавшись ее клыков. Мгновенно окружили, отрезали дорогу к бегству. С тихим свистом взмахнули полупрозрачными руками, в которых коротко и страшно блеснула отточенная сталь, а еще через миг Тварь рухнула в воду, взрывая песчаное дно когтистыми лапами. Неистово щелкающая пасть захлебнулась ревом, из разрубленной груди в реку толчками потекла вязкая черная жижа, совсем не похожая на кровь. Тварь еще попыталась дотянуться до замерших вокруг нее теней, обретших вид закутанных в черные плащи человеческих фигур. Но одна из них величаво взмахнула рукой, и клыкастая голова, легко отделившись от тела, с отвратительным плеском шлепнулась в воду.