ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Маг Валерий Капранов Первое свидание Кажется, успел… На часах 11–57. Изнывая от духоты и обливаясь обильным потом, я отчаянно работая локтями, пробирался к выходу из переполненного пассажирами маршрутного такси. Что ни говори, а приспособленность наших граждан к «прелестям» общественного транспорта, является неотъемлемой частью их повседневной жизни. Это вам не программный курс школы по выживанию. Это реальная действительность нашего времени. То, за что люди на загнивающем Западе платят бешеные деньги, называя это модным словечком ЭКСТРИМ, нашему соотечественнику даётся совершенно бесплатно. Здесь как нигде, есть возможность испытать всю полноту ощущений. Горячее дыхание, обогащённое насыщенным перегаром с немыслимой комбинацией всевозможных паров от горючих напитков. Устойчивый букет из запахов пота, палёной резины, прелой ветоши и паров бензина, в раскалённом от жаркого солнца салоне, мчащейся по переполненным автомобилями дорогам маршрутки. Обязательно ощущается, привитое нам ещё во времена развитого социализма, неотъемлемое для нас чувство локтя. Оно присутствует, от непроизвольно парализованных тел, набитых в маршрутку как сельди в банку. Всё это дополняется отдельными комментариями по отношению к близким родственникам, в адрес водителя и кондуктора, когда создавшаяся биомасса, проверяет на практике физические законы сжатия и растяжения на крутых виражах и при резком торможении перед светофорами. В эти моменты особенно проявляется творческий потенциал отдельных индивидуумов, раскрывая перед присутствующими неисчерпаемые ресурсы ненормативной лексики и богатого на колорит, ядрёного русского мата. Я не любитель острых ощущений. Скорее наоборот, мне присуще стабильн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Два года…

Два долгих, томительных года, вымученных и выстраданных в бегах и отчаянной борьбе за выживание и обретённую свободу.

Где его только не носило?…

Россия, болотистая Белоруссия, где люди навечно прокляли ужас фашистского изуверства, памятью заживо спаленных деревень. Одно упоминание на немецкий акцент, чуть не стоило ему жизни. Гонимый, полуживой, умирающий с голоду, барон добрался до песчаной Прибалтики. Люди здесь не смотря на кажущуюся надменность и чопорность, были более демократичны. Но, страх местного населения перед новым режимом, не позволял в полной мере рассчитывать на поддержку с их стороны.

Так Айнхольц оказался среди лесных братьев, по рекомендации одного из подпольщиков. Нельзя сказать, чтобы он одобрял те зверства, которые они творили в ответ на насилие со стороны властей. Но, что ему оставалось делать. Он и здесь был чужим, отказавшись участвовать в боевых и карательных операциях. Чтобы избежать подозрений в отношении шпионажа, ему пришлось оставлять и это, с таким трудом появившееся убежище. Но, по оставшимся у него от знакомства с подпольем, поддельным документам, беглому немцу удалось устроиться на рыболовецкое судно, где он начал осваивать новую профессию моряка.

Через пол года, счастье ему улыбнулось, барон сошёлся с контрабандистами и за все имеющиеся у него сбережения, они помогли ему в трюме торгового судна попасть в независимую от Советского Союза Финляндию. Месяцы скитаний по этой стране, пролетели почти незаметно.

Обратившись в посольство Германии, Фридрих ожидал утомительного процесса проверок и бюрократической волокиты. Правда, в самом начале он чуть не угодил в тюрьму как нацистский преступник. Но когда, выяснилось, что он был адъютантом при штабе и не имел отношения к боевым операциям, его отпустили. Так как, даже тех, кто подобно ему искупил свою вину на трудовых работах в России, уже как год назад, отправили эшелонами обратно домой в Германию, оставляя лишь тех, кто участвовал в карательных операциях и других преступлениях, нарушающих законы военного времени.

Это известие потрясло его до глубины души. Значит, он мог спокойно оставаться на лагерных работах, ожидая, через несколько месяцев, отправки домой, как и все остальные военнопленные.

А вместо этого, он совершил побег, прибавляя новые трудности к своей и без того не лёгкой жизни. И что самое страшное — барон подверг унизительным репрессиям ни в чём неповинных людей, помогающих ему в этом.

Чувство вины за арест приютившей и выходившей его Марфы, не покидало его весь оставшийся путь по дороге назад в Германию.

И вот он подъезжает к родной маленькой станции. На перроне стоит станционный смотритель, в униформе и с железнодорожным жезлом в руке.