Очень близко взметнулся столб грязи и пламени, и взрывная волна подхватила его как безвольную куклу и подбросила высоко вверх.
Он почувствовал, как от земли отрываются ноги, а за этим стремительно лёгкий полёт. Разрывающий барабанные перепонки грохот, настиг его уже в воздухе. Он пришёл с небольшим опозданием после вспышки, и явился прощальным аккордом, для тела, припечатанного со всего размаха к промёрзшей земле.
Погребальным салютом посыпались грязные комья, вместе с крошкой песка и осколочков льдинок.
А за ними, как праздничное конфетти, вереницей спускались стаи снежинок.
Дым, стелился над телом, облизываясь и ликуя, поглощая бессовестно эти стайки маленьких звёзд.
Боли не было.
Он лежал на спине и не чувствовал своего тела, припорошенный одеялом промёрзшей земли.
Окружающий мир превратился в сплошную иллюзию. Мысли успокоились, а эмоции и вовсе прекратили своё существование.
Наступил абсолютный покой…
Заволокшие небо, клубящиеся тучи из чёрной гари, прорезались лучами ярчайшего и ослепительного света.
Дым, рассеиваясь и растекаясь по сторонам, превращался в гигантскую, обретающую черты причудливой маски форму. Впитываемый светом, угарный туман, потерял свою угнетающую враждебность и растворился в ясных потоках, сверкающих золотом лучей.
Огромная, взирающая на Фридриха маска, превратилась в приятное женственное лицо, с развевающимися волосами. Тёплый взгляд с золотыми озёрами глаз, согревал и манил его с невероятной силой. В этом взгляде сливались в единое целое, страсть любви, глубина понимания женского сердца и присущая ей, материнская забота.
Он узнал её… и хотел протянуть, было руки… но, почувствовал, что не в силах даже пошевелиться.
Слёзы беспомощности навернулись на его глаза. Он хотел, но не мог ничего предпринять. И тогда, что есть сил на последнем дыхании, закричал:
— Марфа-а-а-а!!!….
Лицо женщины озарила улыбка, и она собралась, уж было, ответить, как пространство прорезал пронзительный рёв самолёта, разрезая лицо пополам.
Поперёк на две части.
На прекрасном лице отразилось страдание.
Её рот раскрывался в беззвучном крике. Этот крик заглушал оглушительный рёв боевой воздушной эскадры.
Фридрих дёрнулся и с шумным вздохом, заглотнул полной грудью, порцию иссякшего после крика воздуха.
Он проснулся…
Осознание этого, пришло с затихающим рёвом уносящегося в даль, встречного поезда.
Беглый немец лежал в уютном купе пассажирского поезда, следующего по направлению к родному дому. Перепуганные пассажиры смотрели на него с нескрываемой озабоченностью и участием.
Почти два томительно долгих года, ему потребовалось на то, чтобы вновь ступить на землю родной Германии. Правда, многое пришлось переосмыслить и переоценить за это, казавшееся растянутым до бесконечности время.






