ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Маг Валерий Капранов Первое свидание Кажется, успел… На часах 11–57. Изнывая от духоты и обливаясь обильным потом, я отчаянно работая локтями, пробирался к выходу из переполненного пассажирами маршрутного такси. Что ни говори, а приспособленность наших граждан к «прелестям» общественного транспорта, является неотъемлемой частью их повседневной жизни. Это вам не программный курс школы по выживанию. Это реальная действительность нашего времени. То, за что люди на загнивающем Западе платят бешеные деньги, называя это модным словечком ЭКСТРИМ, нашему соотечественнику даётся совершенно бесплатно. Здесь как нигде, есть возможность испытать всю полноту ощущений. Горячее дыхание, обогащённое насыщенным перегаром с немыслимой комбинацией всевозможных паров от горючих напитков. Устойчивый букет из запахов пота, палёной резины, прелой ветоши и паров бензина, в раскалённом от жаркого солнца салоне, мчащейся по переполненным автомобилями дорогам маршрутки. Обязательно ощущается, привитое нам ещё во времена развитого социализма, неотъемлемое для нас чувство локтя. Оно присутствует, от непроизвольно парализованных тел, набитых в маршрутку как сельди в банку. Всё это дополняется отдельными комментариями по отношению к близким родственникам, в адрес водителя и кондуктора, когда создавшаяся биомасса, проверяет на практике физические законы сжатия и растяжения на крутых виражах и при резком торможении перед светофорами. В эти моменты особенно проявляется творческий потенциал отдельных индивидуумов, раскрывая перед присутствующими неисчерпаемые ресурсы ненормативной лексики и богатого на колорит, ядрёного русского мата. Я не любитель острых ощущений. Скорее наоборот, мне присуще стабильн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Принцип: разделяй и властвуй, со временем стал приносить плоды, позволяя манипулировать узниками, как кукловод управляет куклами марионетками.

Преднамеренное разделение по классам и кастам, не несло ничего, кроме ненависти и злости, к представителям противоположного лагеря. Это был известный для уголовного мира период, получивший название «Сучьей Войны». Наиболее кроваво он запомнился в мужских зонах, когда там вырезали людей по ночам целыми бараками, унося десятки и сотни человеческих жизней. До такой беспощадности здесь не доходило, видно спящий, но всё же, врождённый природой материнский инстинкт не давал, разыграться стихии массового истребления человеков себе подобных. Но, озлобленность стравленных между собой политических и уголовных зэчек, проявлялась в более изощрённых и присущих женскому коварству формах.

В бараке женщины распределялись по отрядам, для выполнения нелёгких исправительных работ. Формирование происходило по принципам землячества или политических убеждений. С одной стороны здесь было спокойней, чем в бараках, где проживали отпетые уголовницы, насаждающие суровые законы преступного мира. Но, с другой — раздробленность и склочный характер, обозлённых и искалеченных системой женщин, превращалась порою в жестокие ссоры, перерастающие во междоусобные внутренние столкновения интересов, превращающие и без того отравленную жизнь, в сущий ад.

Марфа не поддерживала и не разделяла ничьих взглядов и интересов. Она продолжала жить внутренней и обособленной жизнью, как и прежде ни с кем не вступала в общение, продолжая сохранять гробовое молчание.

Теперь её больше беспокоило другое…

Ещё по пути в Воркуту, по этапу, в тесном и переполненном женщинами вагоне, она обратила внимание на изменения, происходящие с ней. Все признаки состояния и самочувствия, указывали на то, что внутри неё зарождается маленькая новая жизнь.

Она поняла, что беременна. Эти мысли не покидали её, временами делая то непомерно счастливой, то несчастной и обречённой, беспокойной за будущее не родившегося ребёнка.

Марфа тщательно старалась скрыть от окружающих свою беременность, не желая казаться им уязвимой, выполняя вместе со всеми нелёгкую каторжную работу.

Повод был для серьёзных и очень больших опасений. Забеременевших женщин, поначалу переводили на более лёгкую работу, от которой впоследствии освобождали вообще, на последнем сроке вынашивания плода.

После родов, счастливых мамаш с новоявленными младенцами, отправляли на вольное поселение, под надзорное наблюдение местного участкового, выдавая подъёмные и полагающийся паёк.

Так что здесь, исхитриться и забеременеть было самой заветной и несбыточной мечтой.