Те, кому это и удавалось, не имеющие поддержки со стороны начальства колонии и покровительства местных матрон, подвергались нападкам и унижениям со стороны завистливых сестёр по несчастью. Иногда эта зависть с побоями, выплёскивалась в преждевременный выкидыш или плод истязаемой ранее мамаши, появлялся на свет уже посиневшим и умершим ещё до родов.
Да и что говорить, те условия жизни, не способствовали для материнства. Тяжкий труд, недостаточное питание, да в придачу суровый убийственный климат, отнимали немалую долю здоровья, награждая несчастных женщин истощающей силы цингой и хроническим туберкулёзом.
Невзирая на эти трудности, Марфа стойко боролась за жизнь своего будущего ребёнка. Несмотря, на прилипшее к ней прозвище, поначалу отталкивающее и настораживающее местных женщин, пересказывающих перевранные сплетни о событиях, произошедших в вагоне, она быстро освоилась здесь на зоне. Испытывая к заключённым присущее её ремеслу сострадание, Марфа помогала им в периоды, одолевающих их здесь болезней. Пользуясь унаследованным даром, она отводила боль и снимала жар, у мечущихся в горячке больных.
Через небольшой промежуток времени вести об исцеляющей Ведьме, облетели весь лагерь и сделали её одиозной фигурой, пользующейся уважением и покровительством местных хозяек жизни.
От даров за своё ремесло Марфа категорически отказывалась, молчаливо отмахиваясь от настойчивых благожелателей, а подброшенные ей продукты и вещи, отдавала сожительницам по бараку.
Пару раз её вызывал к себе кум дознаватель и пытался с ней завязать доверительную беседу. Он, учитывая её положение в зоне, предлагал ей смягчение приговора, если женщина согласится стать внештатным осведомителем. Но, столкнувшись в обоих случаях с неприступной стеной молчания, убедившись в её непоколебимости, он оставил бессмысленные попытки.
Полистав её личное дело, старый лис, с нескрываемым уважением, восхищался силой её характера. Даже здесь, где герои теряют присущее им мужество, а закоренелые гуманисты, превращаются в диких и беспощадных зверей, эта молодая и красивая женщина продолжала быть ЧЕЛОВЕКОМ, покоряя всех своим отношением к жизни и вселяла надежду в этих людей.
По весне, когда снег ещё даже не думал таять, а в бараках свирепствовала цинга, Марфу готовили к сложным родам.
По всем признакам плод оказался крупным, и безжалостно требовал и забирал, всё, что можно, и так, из ослабленного и обессиленного её организма. Мать, как только могла, концентрировала и мобилизовала все силы, отказав в исцелении всем просящим в последнее время, приходящим и посылающим своих гонцов.
Как и предполагалось, тяжёлые роды проходили мучительно долго и трудно.






