ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Бармен смешал нам по коктейлю, кинул туда кубики льда и воткнул соломинки. Я поудобнее устроилась на высоком стуле и огляделась. Вдалеке Светка подавала мне непонятные знаки. Я улыбнулась ей и пов... Отличница Елена Владимировна Глушенко Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. ©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) Мой желудок требовал хлеба, и можно даже без зрелищ. Конечно, лучше всего было бы сходить куда-нибудь нормально пообедать. Но мне так хотелось спать, что я решила ограничиться корейской лапшой, а затем подремать прямо на рабочем месте, на коврике для мышки. Я распечатала отчет и полезла в нижний ящик стола за очередным «Дошираком». Послышался скрип открываемой двери, и знакомый голос произнес: – Ау, люди! Вы где? Я затаилась. Это Леха. Что-то мне сегодня совсем не хочется его видеть. Как пить дать, поспать не удастся. – Петрова, отзовись. Я знаю, что ты здесь. Ну, сколько можно говорить, что я уже пятнадцать лет, как Потапова? Безнадежно. Вздохнув, я начала выпрямляться, стукнулась головой о стол и уронила коробку с лапшой на пол. Через мгновение он уже был рядом. – Брось немедленно эту гадость. Пошли в столовую. Я попыталась, было, сопротивляться, но он подхватил меня под руки и потащил в коридор. … Всякие кафешки, в изобилии расположенные вокруг конторы, кормили неплохо, но уж больно дорого. Поэтому у знающих особой любовью пользовалась столовая районной администрации в пяти минутах ходьбы от моей работы. Цены там были просто смешные. Мой личный рекорд составлял двенадцать рублей пятьдесят копеек. В эту стоимость входили салат из свежей капусты, каша манна

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мама напекла мне очень вкусных пирожков с разными начинками: мясом, рыбой и капустой. Пирожки ушли влет. Вероника взяла сразу три. Мне достался последний с капустой, хотя я больше люблю с рыбой.

Потом мы играли в «Хали-хало», «Море волнуется раз» и «На золотом крыльце сидели». Потом сидели у костра, пели песни и доедали то, что еще осталось. А потом решили снова поиграть. На этот раз в «Цепи кованные».

Ребята стали разбиваться на две команды. В одной капитаном выбрали Рому, а в другой Веронику. Надю взяли в команду Ромы, а я попросилась в другую.

– Нет! – отрезала Вероника.

– Почему? – растерялась я.

– Нам не нужны толстые, – ответила она.

Все вокруг засмеялись, и Рома тоже. Не смеялась только Надя.

– Дура! – сказала она Веронике и вышла из команды. – Пойдем отсюда.

Надя взяла меня за руку и повела прочь. Я покорно шла следом за ней, слишком потрясенная, чтобы сопротивляться. Мне было так обидно, так больно, что я даже не могла плакать. Мы нашли поваленное дерево и уселись на него.

– Не обращай на них внимания, – сказала Надя. – Что с них взять? Они же все тупые.

Да, наверно. Что еще мне оставалось думать?

– А я, правда, толстая?

Подруга поморщилась.

– Это не ты толстая. Это они тощие.

Вечером, вернувшись домой, я разделась до трусов, встала перед зеркалом и принялась изучать свое отражение. Раньше я не особенно-то разглядывала себя в зеркале. Так, иногда, чтобы причесаться. Или поправить школьную форму. Но сейчас я смотрела на себя другими глазами. Их глазами. И видела перед собой упитанную девочку с короткой мальчишеской стрижкой и розовыми круглыми щеками. Конечно же, я была толстой!

Я всегда была такой. Но это никогда меня не волновало, потому что не волновало никого вокруг. До сегодняшнего дня. Сегодня оказалось, что я другого сорта.

Снова и снова я слышала слова «Нам не нужны толстые!» и обидный смех. И самое ужасное, что Рома смеялся тоже.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Я смотрела на стену, по которой двигался свет фар проезжавших по улице машин, и хотела умереть.

Наутро у меня поднялась температура. Мама оставила меня дома и вызвала врача. Участковый доктор, старый седой дядечка, долго прослушивал мои легкие и разглядывал горло, но так ничего и не нашел.

Я оставалась дома до конца недели, а в понедельник мне все-таки пришлось идти в школу. Я шла, как на Голгофу. И первым, что я увидела, зайдя в раздевалку, была надпись на стене «Петрова – корова!»

В школе только что сделали ремонт, и в раздевалке еще пахло свежей краской. Слова были нацарапаны чем-то очень острым. Кто-то пытался их замазать, но получилось еще хуже – коричневое пятно на голубой стене. И слова, которые все равно легко читались.

Странное дело – меня совсем не волновало, что скажет или сделает Вероника.