ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Принц в нерешительности замер в проходе, словно раздумывая, прервать ли молитву отца или же подождать. Его явно привело сюда что-то очень важное, и ради этого Император все-таки решил отложить свою утреннюю молитву. Встав с колен, он посмотрел на сына и спросил его:

— В чём дело Эрхен? Почему ты пришёл ко мне?

— Отец, я пришёл, чтобы поговорить с тобой о жителях Соладара, — Эрхен посмотрел в глаза Императора, и то, что он не увидел в них, ставшего уже привычным осуждения, вдохновило принца продолжить, — о тех самых людях, что вверили тебе правление Империей.

— Правителем Империи сделал меня Единый Бог, и никто иной, — сказал Император, — но говори, что ты хотел сказать мне о жителях города?

— Когда ты только стал Императором, первым же твоим указом была полная и безоговорочная отмена всех видов рабства в стране, — сказал принц, — ты говорил тогда, что каждый человек в Катарской Империи рождается свободным и свободным же умирает.

— Да, это мои слова, — кивнул Император, — но я не понимаю, к чему ты клонишь? Ты знаешь о ком-то, кто нарушает этот закон? Видит Бог, преступник понесёт заслуженное наказание!

— Отец, ты и есть этот преступник, — сказав это, Эрхен на секунду замолк, словно ужаснувшись тем словам, что сорвались с его уст, но отступать было уже поздно, и он продолжил. — Ты пытаешься посадить людские души на цепь, позволяя верить им только в Единого Бога, и при этом не даёшь им узнать о других религиях. Человек рождается свободным, отец, а это значит, что никто не вправе ограничивать его душу. Никто не может говорить ему какому Богу молиться. Ты позволил Красным жрецам проповедовать в Империи, да это был верный шаг, но одновременно с этим, ты почти полностью закрыл им доступ в Соладар. А ведь это столица! Самый населённый…

— Довольно! — с отвращением бросил ему Император, — я заключил этот договор только потому, что свято верил в силу своих людей. Я думал, что они могут противостоять этим южным сказкам, но сейчас я вижу, что яд Красных жрецов куда сильнее, чем я предполагал. Я вижу, что даже мой сын поддался их тлетворному влиянию! Договор с южанами будет расторгнут, а все до единого жрецы будут выдворены прочь из Империи!

В голове Императора начали зарождаться странные мысли, словно бы чужие, но одновременно с этим его собственные:

«Проучи его! Покажи ему, что бывает с теми, кто выступает против тебя!»

— Послушай же меня, отец! — взмолился Эрхен, взяв его за плечи, — люди сами должны выбирать свою веру, никто не вправе им указывать!

— Я Император и моё слово закон для них! Чернь глупа и верит во все, что им говорят, но я буду пастырем для этих слепцов. Я приведу их к свету Единого Бога, и никто не сможет помешать мне.