Принц в нерешительности замер в проходе, словно раздумывая, прервать ли молитву отца или же подождать. Его явно привело сюда что-то очень важное, и ради этого Император все-таки решил отложить свою утреннюю молитву. Встав с колен, он посмотрел на сына и спросил его:
— В чём дело Эрхен? Почему ты пришёл ко мне?
— Отец, я пришёл, чтобы поговорить с тобой о жителях Соладара, — Эрхен посмотрел в глаза Императора, и то, что он не увидел в них, ставшего уже привычным осуждения, вдохновило принца продолжить, — о тех самых людях, что вверили тебе правление Империей.
— Правителем Империи сделал меня Единый Бог, и никто иной, — сказал Император, — но говори, что ты хотел сказать мне о жителях города?
— Когда ты только стал Императором, первым же твоим указом была полная и безоговорочная отмена всех видов рабства в стране, — сказал принц, — ты говорил тогда, что каждый человек в Катарской Империи рождается свободным и свободным же умирает.
— Да, это мои слова, — кивнул Император, — но я не понимаю, к чему ты клонишь? Ты знаешь о ком-то, кто нарушает этот закон? Видит Бог, преступник понесёт заслуженное наказание!
— Отец, ты и есть этот преступник, — сказав это, Эрхен на секунду замолк, словно ужаснувшись тем словам, что сорвались с его уст, но отступать было уже поздно, и он продолжил. — Ты пытаешься посадить людские души на цепь, позволяя верить им только в Единого Бога, и при этом не даёшь им узнать о других религиях. Человек рождается свободным, отец, а это значит, что никто не вправе ограничивать его душу. Никто не может говорить ему какому Богу молиться. Ты позволил Красным жрецам проповедовать в Империи, да это был верный шаг, но одновременно с этим, ты почти полностью закрыл им доступ в Соладар. А ведь это столица! Самый населённый…
— Довольно! — с отвращением бросил ему Император, — я заключил этот договор только потому, что свято верил в силу своих людей. Я думал, что они могут противостоять этим южным сказкам, но сейчас я вижу, что яд Красных жрецов куда сильнее, чем я предполагал. Я вижу, что даже мой сын поддался их тлетворному влиянию! Договор с южанами будет расторгнут, а все до единого жрецы будут выдворены прочь из Империи!
В голове Императора начали зарождаться странные мысли, словно бы чужие, но одновременно с этим его собственные:
«Проучи его! Покажи ему, что бывает с теми, кто выступает против тебя!»
— Послушай же меня, отец! — взмолился Эрхен, взяв его за плечи, — люди сами должны выбирать свою веру, никто не вправе им указывать!
— Я Император и моё слово закон для них! Чернь глупа и верит во все, что им говорят, но я буду пастырем для этих слепцов. Я приведу их к свету Единого Бога, и никто не сможет помешать мне.






