Убирайся! — с этими словами он оттолкнул Эрхена от себя, но принц не собирался сдаваться…
«Ударь! Убей!»
— Ты не пастырь, отец! Ты стал настоящим фанатиком! Открой же, наконец, свои собственные глаза! Ты запретишь людям верить в их новых Богов, только потому, что их вера будет отличаться от твоей?! Ты запретишь мне верить в моих Богов?!
— Что?! — воскликнул Император, задыхаясь от гнева и ужаса, — ты…?!
«Убей его! Убей!»
— Да! Мои Боги это Боги Огня, а не то, во что ты пытаешься заставить верить всех нас, мои Боги…
— Да как ты посмел?! — Император резко схватил Эрхена за шею и притянул к себе, — я не позволю тебе отказаться от истинной веры!
«УБЕЙ ЕГО!»
С силой он швырнул сына к той самой стене, на которой был изображён старик в белых одеждах. Принц ударился лицом о стену, оставив на ней кровавый след, и медленно сполз на пол, держась руками за голову, но Император не дал ему возможности придти в себя. Он схватил Эрхена за волосы и ещё раз ударил его лицом о стену, а затем ещё раз и ещё. Каждый раз он повторял ему:
— Это твой Бог! Твой Бог! Молись ему!
Ярость красным полотном устилала его взгляд, и он не понимал, что делает. Разум почти угас, оставив вместо себя только какого-то безумного зверя, который продолжал вновь и вновь бить собственного сына головой о стену. Лишь спустя минуту пелена упала с глаз Императора.
— Эрхен… — еле слышно прошептал он, упав на колени, рядом с истекающим кровью сыном, — Эрхен, мальчик мой…
Лицо принца представляло собой сплошное кровавое месиво, но каким-то чудом ему удалось произнести два слова, прежде чем с его губ сорвался последний вздох:
— Не… мой…
— Эрхен! — закричал Император, судорожно обняв сына, — нет! Эрхен, сыночек, что же я наделал?! Что же я наделал?.. — по лицу его текли слёзы, пока он гладил слипшиеся от крови волосы сына, — пожалуйста, не умирай, — шептал он, — не умирай… только не умирай…
С громким стуком распахнулись двери покоев, через которые вошёл лорд Балор. Он услышал крик Императора и сейчас, буквально вбежав в молельню, он увидел ужасную картину: Император стоял на коленях перед Эрхеном, чьё изуродованное лицо более всего напоминало кровавую маску, и гладил его волосы.
— Повелитель… — прошептал Балор, — что же вы натворили…
Император, услышав своего старого друга, обернулся к нему и, оставив тело сына, буквально подполз к Балору на четвереньках.
— Балор! Спаси его! Спаси Эрхена! — сквозь рыдания кричал он, — умоляю, спаси его! Я знаю, ты из Красных, ты всегда был одним из них! Спаси его, я отдам тебе все — золото, жизнь, душу! Забирай всю Империю, только спаси его!
Балор лишь молча смотрел на Императора, и во взгляде его не было ничего кроме отвращения. Этот человек, державший в кулаке сотни тысяч душ, теперь ползал перед ним на коленях.






