ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Убирайся! — с этими словами он оттолкнул Эрхена от себя, но принц не собирался сдаваться…

«Ударь! Убей!»

— Ты не пастырь, отец! Ты стал настоящим фанатиком! Открой же, наконец, свои собственные глаза! Ты запретишь людям верить в их новых Богов, только потому, что их вера будет отличаться от твоей?! Ты запретишь мне верить в моих Богов?!

— Что?! — воскликнул Император, задыхаясь от гнева и ужаса, — ты…?!

«Убей его! Убей!»

— Да! Мои Боги это Боги Огня, а не то, во что ты пытаешься заставить верить всех нас, мои Боги…

— Да как ты посмел?! — Император резко схватил Эрхена за шею и притянул к себе, — я не позволю тебе отказаться от истинной веры!

«УБЕЙ ЕГО!»

С силой он швырнул сына к той самой стене, на которой был изображён старик в белых одеждах. Принц ударился лицом о стену, оставив на ней кровавый след, и медленно сполз на пол, держась руками за голову, но Император не дал ему возможности придти в себя. Он схватил Эрхена за волосы и ещё раз ударил его лицом о стену, а затем ещё раз и ещё. Каждый раз он повторял ему:

— Это твой Бог! Твой Бог! Молись ему!

Ярость красным полотном устилала его взгляд, и он не понимал, что делает. Разум почти угас, оставив вместо себя только какого-то безумного зверя, который продолжал вновь и вновь бить собственного сына головой о стену. Лишь спустя минуту пелена упала с глаз Императора.

— Эрхен… — еле слышно прошептал он, упав на колени, рядом с истекающим кровью сыном, — Эрхен, мальчик мой…

Лицо принца представляло собой сплошное кровавое месиво, но каким-то чудом ему удалось произнести два слова, прежде чем с его губ сорвался последний вздох:

— Не… мой…

— Эрхен! — закричал Император, судорожно обняв сына, — нет! Эрхен, сыночек, что же я наделал?! Что же я наделал?.. — по лицу его текли слёзы, пока он гладил слипшиеся от крови волосы сына, — пожалуйста, не умирай, — шептал он, — не умирай… только не умирай…

С громким стуком распахнулись двери покоев, через которые вошёл лорд Балор. Он услышал крик Императора и сейчас, буквально вбежав в молельню, он увидел ужасную картину: Император стоял на коленях перед Эрхеном, чьё изуродованное лицо более всего напоминало кровавую маску, и гладил его волосы.

— Повелитель… — прошептал Балор, — что же вы натворили…

Император, услышав своего старого друга, обернулся к нему и, оставив тело сына, буквально подполз к Балору на четвереньках.

— Балор! Спаси его! Спаси Эрхена! — сквозь рыдания кричал он, — умоляю, спаси его! Я знаю, ты из Красных, ты всегда был одним из них! Спаси его, я отдам тебе все — золото, жизнь, душу! Забирай всю Империю, только спаси его!

Балор лишь молча смотрел на Императора, и во взгляде его не было ничего кроме отвращения. Этот человек, державший в кулаке сотни тысяч душ, теперь ползал перед ним на коленях.