ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война окончена. Узурпатор мёртв. Многие годы в Империи бушевала гражданская война, которая закончилась штурмом столицы и свержением кровавого диктатора, коварством и хитростью захватившего власть в ог... Империя Григорий Сергеевич Павленко Глава 1 426 год от основания Империи Соладар — Алда! — крик разорвал тишину императорских покоев, — Алда, где ты?! — Элхарт, проснувшись и не найдя рядом своей супруги, пытался звать её, но та не отвечала. Несколько минут он метался между сном и явью, между прошлым и будущим. Несколько минут он пытался разглядеть во тьме покоев лицо жены. И лишь когда он пришёл в себя, Элхарт услышал в голове голос Балора: — Она умерла, Эл. Ты должен смириться. И вновь безжалостная память показывала ему белое, как снег, лицо Алды, которое укрывает саваном Корус. Элхарт пытался остановить старого генерала. Приказывал ему, просил, умолял, чтобы тот оставил его жену в покое. Он не понимал, что именно в тот день она обрела настоящий покой. Вечный покой. Но Элхарт навсегда его лишился. И сейчас, сидя в их навсегда опустевшей кровати, одинокий император прошептал те же слова, что говорил ему Балор в тот день: — Она умерла. Алды не стало, и он должен был с этим смириться, но, Господи, как же это было тяжело сделать! Каждый раз после пробуждения он тянул руку на пустую часть кровати, в надежде, что она будет спать рядом с ним. Работая в своём кабинете, Элхарт всегда ждал, что вот-вот тяжёлые двери распахнутся, и в них буквально впорхнёт его жена, которой неожиданно захотелось сказать, что она любит его. Каждый раз, когда он приветствовал людей в тронном зале, то поминутно оглядывался влево, туда, где стоял трон императрицы. Её взгляд всегда удерживал его от ошибки. Но теперь трон Алды был пустым, она больше никогда не войдёт в его кабинет и не обнимет своего мужа, а проклятая супружеская кровать всегда будет холодна, как мрамор. — К чёрту все это! — проборм

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был таким же червем, как и все люди.

— Я спасу его.

Семь дней. Семь дней горел погребальный костёр на вершине Башни Звездочётов, на которой, в былые времена люди смотрели на ночное небо. Семь дней, за которые рослый и горделивый Император превратился в измождённого призрака, являвшегося жалким отражением того, кем он был раньше. Лицо правителя стало бледным, глаза глубоко ввалились, на губах блуждала какая-то безумная улыбка. Слугам с трудом удавалось уговорить Императора сделать хотя бы глоток воды, а о еде и речи не шло. Все эти дни правитель проводил в молитвах, но молился он не Единому Богу, нет, Император обращался к Огненным Богам. Он умолял их о том, чтобы они забрали его грешную душу и спасли Эрхена.

Бесконечные молитвы иногда прерывались редкими часами сна, который больше походил на потерю сознания, нежели на отдых. Но даже во сне Император не мог найти покоя, кошмары, терзавшие его днём, не оставляли его душу и ночью.

Он шёл по пустыне и видел, как на земле сидит немощный старец, одетый в белые одежды. Когда он подходил к старику, то видел, что лицо его мокрое от слез, а когда спрашивал его о том, что беспокоит его, старик отвечал:

— Мой сын горит в огне, а я не могу его спасти… я слышу его крики… слышу, как он молит меня о помощи, но я не могу помочь… Мой сын проклял меня, и теперь я не могу спасти его. Они забрали его душу, забрали…

И после этих слов Император видел Эрхена. Тот корчился на костре, объятый пламенем он кричал, молил о помощи и просил Бога, чтобы тот забрал его к себе. Но затем рёв пламени заглушал крики принца, и в нём Император слышал злой смех. Окружённый смехом огня он просыпался, не в силах понять, где была явь, а где сон. Правитель бежал к дверям Башни Звездочётов. Он разбивал кулаки о дубовые двери, кричал, приказывал, умолял, чтобы ему открыли… Но ответом ему был лишь рёв пламени за дверьми.

И снова дни шли за днями и молитвы шли за кошмарами.

Он шёл во тьме. Шёл неведомо куда и неведомо зачем, но путь ему преградила стена огня. Огонь обжигал его плоть, одёжда на нём горела, причиняя невыносимую боль, но он видел… Видел лица в огне, он видел чудовищные силуэты в пламени… и слышал их, слышал их смех. Они смеялись… Смеялись над жалким смертным, осмелившимся молить их о помощи. И он смеялся. Смеялся, осознавая свою ничтожность по сравнению с ними, смеялся, понимая, что разум покидает его.

Император вошёл в огонь, и Боги забрали его душу.

— Отец! — голос Эрхена.

— Отец! — Вновь этот голос. Кто-то трясёт его за плечо, — отец проснись!

— Что?.. — с трудом открыв глаза, он видит… — Эрхен! Мальчик мой!

* * *

Семь дней горел погребальный костёр принца Эрхена.