ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Детектив Фрэнк Делса приступает к расследованию двойного убийства — богатого старика Энтони Парадизо и юной красотки, его любовницы. Фрэнк знает, что в ночь, когда было совершено преступление, в до... Соучастники Элмор Леонард 1 Во второй половине дня Хлоя и Келли пили коктейли в клубе «Гремучая змея». Они сидели в дальнем конце зала. Хлоя говорила, Келли слушала. Хлоя пыталась убедить подругу помочь ей развлечь Энтони Парадизо, богатого папика восьмидесяти четырех лет. Он платил Хлое пять тысяч долларов в неделю за то, что она была его девушкой. Хлоя протянула Келли пачку «Вирджиния Слимс 120». Когда они вошли, ранние посетители проводили их взглядами, гадая, кто же эти две девушки. Такое случалось всякий раз, стоило им здесь появиться. Не шоу-герлз. Скорее фотомодели, привыкшие к подиуму и своим снимкам на обложках глянцевых, гламурных журналов. У них был особый стиль: шерстяные жакеты от дорогих дизайнеров, броские заколки, шарфы, широкие кожаные пояса. Не уличные дешевки, это точно. Они вполне могли быть сестрами; обе высокие, стройные, даже носы одинаково укорочены скальпелем пластического хирурга. Обе блондинки с коротко стриженными волосами. Сегодня они появились в вязаных шапочках «колоколом», надвинутых чуть ли не на глаза, и в темных очках. Ведь апрель в Детройте — месяц прохладный, с неустойчивой погодой, в ближайшие дни даже предсказывали снег. Итак, они курили. Официантка, молоденькая блондинка по имени Эмили, направилась по залу к их столику, накрытому белой скатертью. Она принесла им коктейли «Александер» с джином, безо льда и, как всегда, предупредила девушек: — Простите, но здесь курить не полагается. А вот в баре можно. Келли окинула беглым взглядом черные брюки и накрахмаленную белую блузку Эмили. — А твой босс об этом что-то говорил? — Пока нет. — Ну, так и ты плюнь, — посоветовала Хлоя. — Он нас любит. — Она достала из кармана пепельницу с логотип

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он очутился во мраке, среди старой мебели, тяжелых комодов, столов и стульев, на которых никто никогда не сидел, и старых картин — пейзажей с лесом и океаном; свет пробивается сквозь деревья и облака — на них ничего не происходит. Вряд ли картины будут висеть здесь через год или два. Как только старик отбросит коньки, весь этот хлам вывезут на помойку. Недавно мистер Парадиз жаловался: никто из его детей не желает жить в Детройте. Им нравятся пригороды — Уэст-Блумфилд и Фармингтон-Хиллс. А значит, он оставит дом человеку, всю жизнь прожившему в «городе» и способному оценить его дар. Старик поступит справедливо и не кривя душой, он вознаградит Монтеса за десять лет преданной службы. Да какая там служба — сплошное лизание зада.

Однако в последний месяц все изменилось.

Монтес объяснял старику, как можно превратить его кабинет в увеселительный центр. Встроенная в стену плазменная панель, рядом — музыкальный центр последней модели, в общем, хай-тек в полном наборе. А мистер Парадиз отвечает:

— Я понял твою игру, Монтес. — Надо признать, голова у него неплохо работает. — Ты хочешь, чтобы я заранее купил тебе аппаратуру.

И вдруг хозяин ударил его под дых:

— Монтес, я передумал и не оставлю тебе дом. — Говорил так, будто ему жаль, но, судя по интонациям, ни о чем он не жалел. — Я знаю, что обещал тебе… — Однако теперь его внучка Аллегра, замужняя дочь Тони-младшего, решила перевезти своих детей в город, она считает, что жизнь в городе бодрит. И здесь им будет лучше, чем в Гросс-Пойнт. — Ты же понимаешь, когда дело касается семьи… — пояснил старик.

Монтес понял, что ему нужно сделать, пожал плечами и печально улыбнулся хозяину:

— Где уже мне соперничать с маленькой Аллегрой. — Ведь ясно, эта стерва получит все, что хочет. — Я понимаю ее желание жить «в городе», хотя тут кругом сплошной криминал, который бодрит куда сильнее, чем Гросс-Пойнт.

— Ставлю десять к одному, — заявил старик, — Аллегра продаст особняк, еще не успев в него переехать. Мне известно, что ее муж Джон не прочь перебраться в Калифорнию и делать там вино.

Вот дерьмо! Очередной удар в живот, прямо по кишкам. Монтес с трудом заставил себя пожать плечами и растянуть губы в улыбке, догадываясь, что старик предложит ему что-нибудь взамен. Так оно и случилось.

— Ты получишь чек — как бы премию от компании, — проговорил мистер Парадиз. — Тогда ты не будешь упомянут в завещании, и не будет никаких осложнений.

Монтес был больше не в силах скрывать свои чувства. Он уставился на старика, как случалось уже не раз в тот последний месяц. Уставился и спросил:

— Мистер Парадиз, неужели вы верите, что ваш сын мне хоть что-нибудь даст?

Но старику было наплевать. Он твердил:

— Если я велю сыну передать тебе кое-что, вы все получите, мистер.