ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Клайв Стейплз Льюис. Письма баламута --------------------------------------------------------------- Книга написана в 1942 г. Перевод Т.О.Шапошниковой в 1975 году по изданию: Lewis C.S. The Screwtape Letters. Перевод отредактирован и подготовлен к печати в 1991 году Н.Л.Трауберг по изданию: Льюис К.С. Письма Баламута. Paris, 1984. Набор в файл по изданию: Льюис Клайв Стейплз Любовь. Страдание. Надежда: Притчи. Трактаты: Пер. с англ. -- М.: Республика, 1992. -- 432 с. ISBN 5-- 250-- 01733-- 9 --------------------------------------------------------------- ВСТУПЛЕНИЕ Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества. Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов. Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес. Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии. Советую моим читателям помнить, что дьявол -- отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения. Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно. В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям. В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем. Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить. История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека. К. С. Льюис Модлин Колледж, 1941 ПИСЬМО

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты обнаружишь, что многие социально-христианские писатели считают, что

уже на ранней стадии развития христианство

начало искажаться и отходить от доктрины Своего Спасителя. С

помощью

этой идеи мы снова и снова поощряем то представление об

"историческом

Иисусе", к которому различные ученые приходят, устраняя "позднейшие

вставки

и искажения", и которым затем пользуются, противопоставляя его всякому

из

христианских преданий. В прошлом поколении мы поддерживали

концепцию

"исторического Иисуса" на либеральных и гуманистических основах. Теперь

мы

выдвигаем нового "исторического Иисуса" по линии марксизма, мировой

катастрофы и революции. У этих концепций (а мы собираемся менять их

примерно

каждые тридцать лет) множество достоинств. Во-первых, все они

направляют

благоговение человека на несуществующее, ибо каждый "исторический

Иисус"

неисторичен. Письменные источники говорят то, что в них сказано, и к

этому

ничего нельзя добавить. Поэтому после каждого "исторического

Иисуса"

приходится что-то вытягивать из них, преуменьшая одни стороны

и

преувеличивая другие, а также строя гипотезы (мы научили людей называть

их

"блестящими"), з

а которые никто не дал бы ни гроша, но которых достаточно для

появления

целой плеяды новых Наполеонов,

Шекспиров и Свифтов в осенней рекламе любого издательства. Во-

вторых,

все эти концепции измеряют значение своего "исторического

Иисуса"

какой-нибудь специфической теорией, которую Он якобы провозгласил. Он

должен

быть "великим человеком" в современном смысле этих слов, то есть

человеком,

утверждающим что-нибудь сумасбродное, чудаком, предлагающим людям

панацею.

Так мы отвлекаем людей от того, кто Он и что Он сделал. Сначала мы

просто

превращаем Его в учителя мудрости, потом замалчиваем глубокое единство

Его

учения с учениями других великих учителей нравственности. Людям ни в

коем

случае нельзя увидеть, что все великие учителя нравственности посланы

Врагом

не для того, чтобы сообщить им нечто новое, а для того, чтобы

напомнить,

восстановить все древние банальности о добре и зле, которые мир

так

неутомимо отрицает. Мы создаем софистов -- Он выдвигает Сократа, чтобы

дать

им отпор. Третья наша цель -- разрушить молитвенную жизнь посредством

этих

концепций. Вместо подлинного присутствия Врага, обычно ощущаемого люд

ьми в молитвах и в таинствах, мы, в виде суррогата, даем им

существо

вероятное, отдаленное, туманное, говорившее на странном языке и

умершее

очень давно. Такому существу невозможно поклоняться. Вместо Творца, перед

которым склоняется Его творение, мы предлагаем тварь, вождя

своих

сторонников, а под конец - выдающуюся личность, которую одобряет

рассудительный историк.