Не будь Фарис Караме богат, Сельма осталась бы жить и, подобно всем нам, радовалась солнечному свету.
Бежали дни. Любовь не расставалась со мной; она напевала по вечерам песни счастья и пробуждала на заре, открывая смысл жизни и тайны бытия. Возвышенная любовь не знает зависти, ибо она богата, и не причиняет страданий телу, будучи скрыта в глубине души. Сильная страсть исполняет душу довольства. Прочная привязанность утоляет духовный голод. Чувства рождают влечение, но не прибавляют ему силы.
Волшебные чары превратили для меня землю в источник блаженства, а жизнь - в прекрасный сон. Гуляя по утрам в полях, я видел в пробуждении природы символ бессмертия. Волны пели для меня песни вечности, когда я сидел на берегу моря. Гуляя по городским улицам, я видел счастливые лица прохожих, улавливал радость созидания в движениях тружеников.
Дни эти ушли, как призраки, и рассеялись, как туман, оставив одни мучительные воспоминания. Глаза, видевшие красоту весны и пробуждение природы, замечают отныне лишь гнев стихий и отчаяние зимы; уши, слышавшие пение волн, различают лишь стон морских глубин и плач бездны; душа, почтительно взиравшая на людской труд и величие цивилизации, чувствует лишь несчастье бедняков и страдания отверженных. Как прекрасны дни любви и как сладостны ее грезы, как унылы ночи печали и как велики ее ужасы!
В конце недели, опьянив себя хмелем чувств, я отправился к дому Сельмы Караме - к тому храму, что был воздвигнут любовью и освящен красотой в честь молящейся души и благоговеющего сердца. За воротами, в тихом саду, мне почудилось, будто некая сила обвораживая и расслабляя волю, медленно уносит меня в иной, сказочный мир, где нет напряжения и борьбы; как суфий в состоянии экстаза, я уже не помнил себя - шел прямо через кусты, мимо заросших цветами клумб. И только у самого дома, словно очнувшись, я оглянулся.
Сельма сидела на скамейке в тени жасминового дерева, как и в тот вечер, которому волею богов суждено было стать началом моего счастья и моих мук. Я молча приблизился к ней. Она же не сделала ни жеста, не произнесла ни слова. Мое появление не удивило ее -казалось, она меня ждала. И только когда я сел рядом, Сельма, на мгновение поймала мой взгляд, но тотчас с тяжким вздохом перевела глаза на далекий горизонт, где надвигающиеся сумерки играли с последними бликами дня. Бежали минуты, наполненные тем восхитительным безмолвием, в котором души влюбленных летят навстречу сонму невидимых духов...
Наконец Сельма повернулась ко мне. Холодной, дрожащей рукой она коснулась моей ладони. Шепот ее был похож на хрип человека, что, ослабев от голода, лишился, казалось, дара речи.
- Смотри на меня, друг мой! Будь терпелив и внимателен -лицо мое откроет тебе все, что ты жаждешь услышать... Смотри на меня, любимый...






