ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Изучающему арабский язык, философию и культуру арабов предлагается двуязычное издание повести ливанского писателя Джебрана Халиля Джебрана «Сломанные крылья».Нашему читателю нет нужды специально пр... Джебран Халиль Джебран. СЛОМАННЫЕ КРЫЛЬЯ Джебран Мне было восемнадцать лет, когда любовь открыла мои глаза своими волшебными лучами и огненными перстами впервые коснулась моей души. Сельма Караме стала той первой женщиной, красота которой разбудила мой дух и привела меня в рай возвышенных чувств, где дни проходят, как грезы, а ночи — как свадьбы. Любящая, прекрасная Сельма научила меня боготворить красоту, открыв тайну любви. Это она прочла мне первый стих из поэмы духовной жизни. Кто не помнит девушки, которая нежностью своей впервые пробудила его от юношеской беспечности, ранила своей прелестью и причинила муки очарованием? Кто из нас не тоскует о той дивной минуте, когда, словно внезапно проснувшись, он почувствовал, что все в нем изменилось, глубины его души расширились, обрели простор и наполнились переживаниями, сладостными, несмотря на горечь утаивания, желанными, несмотря на слезы, тоску и бессонницу? На заре жизни у каждого юноши неожиданно возникает своя Сельма. Она придает поэтический смысл его уединению, заменяя радостью скуку дня и музыкой — тишину ночи. Я разрывался между зовом природы и впечатлениями от книг и свитков, когда услышал, как любовь шепотом из уст Сельмы Караме обратилась к моей душе. Жизнь моя была одинокой, пустой и холодной, как покой Адама в раю, когда Сельма, словно огненный столп, предстала моему взору. Сельма Караме стала Евой этого сердца, полного тайн и чудес, она открыла ему суть бытия, поставив его, как зеркало, перед этими призраками. Первый человек лишился рая по вине своенравной женщины, Сельма же, милая Сельма, нежностью своей покорившая сердце, привела меня в рай чистоты и любви. Но то, что постигло первого человека, случилось и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неисповедимы тайны этого часа, страшного в своем могуществе!

Отчаяние представилось мне черным призраком, что, схватив за горло нашу любовь, душит ее в колыбели.

- Птица моей любви будет кружить над источником, пока, ослабев, не погибнет от жажды или, растерзанная змеей, не исчезнет в ее ненасытном чреве! - воскликнул я.

Звонко, как дрожание серебряных струн, прозвучал взволнованный девичий голос:

- Нет, друг мой! Пусть птица останется жить. Пусть соловей поет до глубокой ночи - поет, пока не пройдет весна, не исчезнет мир, не окончится вечность. Не заглушай его пения - оно приносит мне жизнь, не останавливай крыльев - трепет их отгоняет туман от сердца.

- Птица может погибнуть от жажды и страха, - сказал я, вздыхая.

- Жажда духа выше насыщения плоти, - прошептала она дрожащими губами. - Страх души милее покоя тела. Выслушай меня, любимый! Я стою на пороге новой жизни, о которой ничего не знаю, и, словно слепая, ощупываю стены в страхе перед падением. Я - рабыня; богатство отца привело меня на невольничий рынок, и я досталась одному из мужчин. Я не люблю его, ибо не знаю: любовь же и неведение - несовместимы. Но я научусь любить, стану услужливой и покорной, постараюсь сделать его счастливым, дав ему все, что слабая женщина может дать сильному мужчине. Ты же молод, и жизнь перед тобой - широкая стезя, устланная цветами и травами. Ты ступишь на арену жизни, неся в руках сердце, словно горящий факел. Ты волен думать и чувствовать, волен поступать, как знаешь, и ты впишешь свое имя в книгу жизни, ибо ты - мужчина. И будешь счастлив, ибо отцовская бедность избавит тебя от рабства. Бедняку нечего делать на невольничьем рынке, где торгуют девушками. Ты сам выберешь себе подругу, и она найдет место в твоем сердце, прежде чем явится в твой дом, и будет рядом с тобой в мыслях, прежде чем станет спутницей твоей жизни.

Сельма перевела дыхание.

- На этом ли жизненном перекрестке разойдутся наши пути -твой, что ведет к славе, и мой - к обязанностям жены? -взволнованно продолжала она. - Так ли суждено закончиться прекрасному сну, исчезнуть - сладостной действительности?

Морю - поглотить песню жаворонка, ветру - развеять лепестки розы, стопам - раздавить кубок с вином? Ужели напрасно в тот вечер нам светила луна, напрасно встретились наши души под сенью жасмина?

Или же мы поспешили взлететь к звездам, и наши усталые крылья низвергли нас в бездну? Или застали любовь спящей и, разбуженная, она покарала нас своим гневом? Дыхание ли наше взволновало ночной зефир, и он, обратившись бурей, разметал нас, словно прах, и сбросил на ложе долины? Разве мы, нарушив запрет, вкусили от плода - за что нас изгнали из рая? Были дерзки или хитрили - за что нам грозит геенна?.. Нет! Нет! Мгновения нашей встречи величественнее веков. Свет, наполнивший души, сильнее мрака.