ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Изучающему арабский язык, философию и культуру арабов предлагается двуязычное издание повести ливанского писателя Джебрана Халиля Джебрана «Сломанные крылья».Нашему читателю нет нужды специально пр... Джебран Халиль Джебран. СЛОМАННЫЕ КРЫЛЬЯ Джебран Мне было восемнадцать лет, когда любовь открыла мои глаза своими волшебными лучами и огненными перстами впервые коснулась моей души. Сельма Караме стала той первой женщиной, красота которой разбудила мой дух и привела меня в рай возвышенных чувств, где дни проходят, как грезы, а ночи — как свадьбы. Любящая, прекрасная Сельма научила меня боготворить красоту, открыв тайну любви. Это она прочла мне первый стих из поэмы духовной жизни. Кто не помнит девушки, которая нежностью своей впервые пробудила его от юношеской беспечности, ранила своей прелестью и причинила муки очарованием? Кто из нас не тоскует о той дивной минуте, когда, словно внезапно проснувшись, он почувствовал, что все в нем изменилось, глубины его души расширились, обрели простор и наполнились переживаниями, сладостными, несмотря на горечь утаивания, желанными, несмотря на слезы, тоску и бессонницу? На заре жизни у каждого юноши неожиданно возникает своя Сельма. Она придает поэтический смысл его уединению, заменяя радостью скуку дня и музыкой — тишину ночи. Я разрывался между зовом природы и впечатлениями от книг и свитков, когда услышал, как любовь шепотом из уст Сельмы Караме обратилась к моей душе. Жизнь моя была одинокой, пустой и холодной, как покой Адама в раю, когда Сельма, словно огненный столп, предстала моему взору. Сельма Караме стала Евой этого сердца, полного тайн и чудес, она открыла ему суть бытия, поставив его, как зеркало, перед этими призраками. Первый человек лишился рая по вине своенравной женщины, Сельма же, милая Сельма, нежностью своей покорившая сердце, привела меня в рай чистоты и любви. Но то, что постигло первого человека, случилось и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Будь внимателен, брат мой!

Долго, не отрываясь, я разглядывал ее лицо.

Глаза, что еще вчера улыбались, подобно устам, глубоко запали, а тени страдания и горя покрыли, словно сурьмой, веки, что трепетали прежде, как крылья ласточки. Кожа, подобная лепесткам белой лилии, радующейся поцелуям солнца, высохла и пожелтела, покрывшись вуалью отчаяния. Губы, похожие на цветок ромашки, источающей сладость нектара, увяли, как осенняя роза, дрожащая на кончике стебля. Стройная шея цвета слоновой кости согнулась как бы под тяжестью мыслей, волнующих разум.

Я видел - Сельма разительно изменилась. Но в печали своей она стала еще более прелестной: так прозрачное облако, опоясав луну, придает ей больше очарования и величия. Лицу прибавляют обаяния черты, украшающие душу, какими бы мучительными ни были ее тайны. Если же оно не говорит, если прячет мысли и чувства, то при самых совершенных пропорциях никогда не бывает прекрасным.

Кубок сам по себе не прельщает нас, пока цвет вина не проступит сквозь его хрустальные стенки. Сельма же в тот вечер была подобна чаше, полной вышнего хмеля, смешанного с горечью жизни и сладостью души. Сама того не зная, она олицетворяла восточную женщину, которая, уйдя из дома любящего отца, оказывается под гнетом жестокого мужа; покинув объятия ласковой матери, превращается в рабыню жестокой свекрови.

Я не отводил глаз от лица Сельмы; в молчаливой задумчивости, слыша ее прерывистое дыхание, страдал с нею и сострадал ей, понимая, что творится в ее душе. И вот остановилось время, больше не существовало бытие... Я видел только широко открытые глаза, что, казалось, заглядывали мне в душу, и ощущал прикосновение холодной, дрожащей руки... Слова Сельмы вывели меня из забытья.

- Поговорим же, друг мой, - сказала она. - Представим себе будущее, пока оно не обрушилось на нас своими страхами и ужасами. Отец мой сейчас ушел к тому, кто будет рядом со мной до могилы. Человек, который волею неба стал причиной моего появления на свет, отправился на свидание с другим, что выбран землею повелевать мной до конца жизни. В сердце города встретились старец, что был наперсником моей юности, и молодой человек - спутник тех лет, что мне суждено прожить. Сегодня отец и жених назначат день свадьбы - ждать мне осталось недолго, даже если они не будут спешить. Удивительный, судьбоносный час! Ровно неделю назад, в это же время, под этим же жасминовым деревом любовь впервые объяла мой дух, и тогда же Провидение в доме Булоса Галеба начертало первое слово рассказа о моем будущем. И в те же минуты, когда отец и жених плетут венок для моей свадьбы, я вижу рядом тебя, и душа твоя кружится надо мной, как истомленная жаждой птица - над источником влаги, охраняемым страшной змеей.