– Кукин! Вадик, узнай, пожалуйста, остались ли у нас в лагере перевертыши, способные вести бой в небе. Пусть будут наготове. То есть, – обернулся он снова к Евгению, – ты хочешь сказать, что он чувствует себя абсолютно неуязвимым, поэтому особо не скрывается? Так?
Угорь пожал плечами, после паузы ответил:
– Это очевидно. Когда… Темный коллега использовал кровь, это не нанесло волне вреда, просто создало возмущения в Сумраке, и волна отвернула в сторону. Если бы я увидел на дороге лужу или… хм… коровью лепешку, я бы тоже обошел, хотя ни то, ни другое серьезного ущерба мне бы не причинило.
– Логично, – согласился Сибиряк. – Итак, мы имеем дело с Иным, который умеет создавать и длительное время поддерживать гигантские магические щиты, способные укрыть целый пласт реальности; с Иным, который маскируется так, что на всех доступных нам слоях Сумрака фиксируется только его тень; с Иным, который выглядит – подчеркиваю: выглядит! – неуязвимым, поскольку до сей поры все попытки использовать наш боевой арсенал провалились; с Иным, который сам использует неизвестное нам заклятье, нейтрализовать которое пока не удалось, в результате чего в ужасе и панике разбежалась значительная часть… скажем так – младшего офицерского состава. Верно? Я ничего не забыл?
Федор Кузьмич сидел ни жив ни мертв. Еще это существо умеет обращаться орлом, умеет подчинить, заставить работать на себя, как это, вероятнее всего, произошло с Остыганом, оно – случайно или нарочно – создает аномалии в Сумраке… И сейчас в лапах этого существа – Данилка, малюсенький человечек, несмышленыш, родная кровиночка… Едрить твою редиску! Что он, Денисов, делает
тут
?! Они могут бесконечно долго обсуждать, составлять планы, опасаться и рисковать – все это ради каких-то своих целей. Никому из них нет дела до младенца, оказавшегося там, внутри! Ни один из руководителей не спросил, не узнал, не послал разобраться, что стряслось с разбежавшимися подчиненными! Паника – состояние временное, ужас мог загнать их хоть на другой конец света, но что с ними теперь? Вернулся ли к ним рассудок? Вернулась ли дееспособность? Руководители сейчас так заняты, что о пострадавших думают в последнюю очередь. Да, когда-нибудь, когда все это, дай Бог, закончится, они вспомнят и взгрустнут о потерях, а сейчас им совсем не до состояния несчастных, попавших под влияние… кого? Тьма и Свет! Кого?! Действительно – Великого?
– Там, в Загарино… – хрипло начал Денисов, задохнулся, откашлялся. – Кто там? – И, совсем понизив голос, сипло выдохнул: – Дог?
Аесарон и Сибиряк переглянулись. Остальные, за исключением, быть может, Химригона, затаили дыхание. Напряжение, возникшее в палатке, грозило высоковольтным разрядом.






