ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, Сибирь, 1972-й год. Отделения Дозоров противоборствуют в крупных областных городах, но как контролировать тысячи километров безбрежной тайги? Здесь, в глухих дебрях, среди вековых кедров прит... Участковый Сергей Васильевич Лукьяненко © С.В. Лукьяненко, А. Клемешов, 2014 © ООО «Издательство АСТ», 2014 Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( ) * * * Хоть и выглядела тень жутковато, Николай улыбнулся: «Не забыть бы рассказать Катюхе! Это через какое же расстояние я до нее дотягиваюсь!» Чем меньше оставалось до клуба, тем больше он переживал. Не за себя, не за предстоящий разговор с обиженной девушкой и даже не за роль, которую она исполняла сегодня на сцене, – переживал за саму Катю. Каково ей не знать, где он? Каково гадать, почему он не пришел? Мечется, бедняжка, за кулисами, места не находит. А если концерт уже кончился – так, может, и плачет в уголке и прислушивается тревожно: не Колькин ли трактор взрыкивает на улице? А трактор-то… того. Гадский Митрич! Свет в окнах клуба был, и даже музыка какая-то едва слышно доносилась, но уже шагов за двадцать Николай понял, что концерт давно окончен: в «лыжном» сугробе обочь крыльца отсутствовал всякий инвентарь. Значит, зрители уже разошлись-разъехались по домам. Николай отстегнул ремешки лыж, сграбастал их вместе с палками охапкой, но втыкать в сугроб не стал, прислонил к стене рядом с окном. Разгоряченное бегом тело щедро отдавало тепло, пот тек по лицу, от полушубка шел пар. Нельзя в таком виде перед людьми показываться, некрасиво это. Он снял шапку, отер ею лоб, слизнул капельки н

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ну что вы, Федор Кузьмич! – подчеркнуто равнодушным тоном ответил глава Светлых. – Дог был легендой уже тогда, когда я пешком под стол ходил. – Он пошарил в одном кармане, в другом, затем безнадежно махнул рукой. – Мы предполагаем, что там – один из его сыновей.

* * *

Максим Максимович поднялся задолго до прибытия поезда – не любил приводить в порядок на глазах у посторонних ни постель, ни себя. Он умылся, переоделся из дорожной смены в цивильную одежду, скатал матрас и сходил к проводнице за чаем. Устроившись возле окна, Максим сделал глоток и поморщился. Не чай. Ну вот совсем не чай! И все же что-то раз за разом заставляло его, путешествуя в поездах, пить коньячного оттенка бурду. Может, все дело было в традиции, в подстаканнике, в ритуальном покачивании и спотыкании, когда ты со стаканом в руке возвращаешься от титана к купе, стараясь не расплескать кипяток?

Поезд мчался сквозь тайгу, как сквозь тоннель – таким плотным, сплошным, непроходимым казался лес. Неплохо было бы пролететь здесь на вертолете, посмотреть на чащобу с высоты, подарить глазам красоту и отдохновение, оставить в памяти величие и покой здешних мест. И пусть случилось бы это не в первый раз и даже не в десятый – любоваться тайгой сверху можно бесконечно.

Впрочем, велика вероятность, что вертолетом воспользоваться все же придется. Все будет зависеть от того, какой информацией его снабдит Сибиряк. Вполне возможно, что до безвестного районного центра рациональнее всего добираться по воздуху.

Максим Максимович в очередной раз задумался, где ему еще разжиться информацией, если Сибиряка по-прежнему нет в городе или выяснится, что он – ни сном ни духом. Маловероятно, конечно, что он не в курсе дела, слишком уж подозрительное совпадение, но как знать? Вся эта история вообще кажется маловероятной, однако ж – вот, извольте убедиться.

Собственно, именно ради того, чтобы убедиться, Максим и предпринял такую дальнюю и незапланированную вылазку. Он очень не любил, если не мог чего-то объяснить, пусть даже самому себе. Гармония мира на том и строится, что любой элемент мироздания правилен, уместен, естественен, целесообразен – нужно всего лишь найти его связь с другими элементами. Иногда на поиски целесообразности и взаимосвязей могли уйти годы, но Максим Максимович давно уже никуда не спешил. А тут ситуация вырисовывалась дурацкая, и пусть он не был связан обещаниями и обязательствами, пусть не чувствовал себя ответственным за судьбу мальчишки, но потребность разобраться в произошедшем четвертые сутки наполняла его нестерпимым зудом. Иван не был его родственником – всего лишь внуком давнего знакомого, некогда собрата по оружию. Они редко виделись, а после того, как мальчишка поступил в институт, и созванивались-то всего пару-тройку раз.