Вчера я догадалась, что вы с ней… знакомы, но она скрывала от нас. Адель — известная оригиналка. Впрочем, наверное, вам это уже удалось понять. — Шерри невесело улыбнулась. — А про ее отъезд… Честно говоря, я бы сама у вас хотела спросить.
— У меня?
— Ну не из-за меня же она уехала, в конце концов! Это вам должно быть известно, куда она исчезла и почему.
Он немного посопел и виновато спросил:
— Вы подруги?
— Надеюсь, что да. Хотя кто знает… Адель — это роза ветров. Никогда не знаешь, в каком направлении она будет двигаться в следующую секунду.
— Спасибо, — сухо сказал Эдриан. — Я могу это взять с собой?
— Конечно.
Адель тем временем двигалась в направлении родного Нью-Йорка. Конечно, она наврала о том, что собирается путешествовать, у нее не было возможности тратить так много денег. Просто она придумала это, чтобы ее не беспокоили и не искали некоторое время. Она даже решила пока не ехать к себе на квартиру, а пожить у отца. Там-то ее точно никто не найдет.
Справившись в аэропорту, как себя чувствует ее багаж, заблудившийся в странах Азии, Адель узнала, что сотрудникам аэропорта, увы, об этом ничего не известно.
— А что, ваш кузен уже уехал? — спросил ее тот самый пожилой усатый финн, который встретился им с Эдрианом, когда они в первый раз приезжали за вещами.
— Какой кузен?
— Ну, ваш кузен. Такой большой, светловолосый… Или он вам не родственник?
— Ах, кузен! — Адель чуть не расхохоталась. — Н-нет, думаю, что он еще пока будет здесь.
— Тогда мы ему и отдадим ваши вещи, если они прилетят. Думаю, что все будет в порядке, мисс. Такое бывает.
— Да уж, — согласилась Адель. — И не такое бывает! Особенно на ваших озерах, населенных русалками.
Тот смотрел на нее, как ей показалось, с пониманием. Может, он тоже верил в мифы и легенды североевропейских стран?
Отец обрадовался ее приезду и, когда услышал, что она собирается немного здесь пожить, с воодушевлением принялся устраивать для нее одну из комнат. С тех пор как мама «ушла» (они никогда не говорили «умерла»), отец переселился в небольшой домик в пригороде Нью-Йорка. Там пять лет назад у него появилась новая семья, но дети от второй жены все тоже были взрослые и разъехались, оставив его и тетю Мадлен — так Адель называла мачеху — вдвоем в просторном домике с прелестным цветочным садом.
Адель была точной копией своей матери, и внешне, и по характеру — задорному и взбалмошному, — но к вящей радости отца, абсолютно не питала пристрастия к алкоголю, так рано погубившему ее мать.
— Я поживу у тебя тут недолго… Пока душа не успокоится. А то что-то не тянет в большие города.
— Устала от Нью-Йорка?
— Да, устала.
Он не знал, что она провела неделю в Европе: они редко общались и почти не обменивались новостями, кроме самых крупных или «анкетных», как выражалась Адель.






