ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вот уже тридцать лет Элис Манро называют лучшим в мире автором коротких рассказов, но к российскому читателю ее книги приходят только теперь, после того, как писательница получила Нобелевскую преми... Беглянка Элис Манро © Е.С.Петрова, перевод, примечания, 2014 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014 Издательство АЗБУКА® «Time» Никто из ныне живущих авторов не умеет так убедительно писать о развитии любви, как Элис Манро. Она, несомненно, один из столпов современного короткого рассказа, а ее чеховский реализм, глубокое понимание психологии и умение чувствовать эмоциональную сторону домашнего быта оставили неизгладимый след в современной литературе. «The New York Times» Сборник насыщен небольшими шедеврами, представляющими жизнь в ее истинном свете… По-настоящему глубокая книга. «Seattle Post-Intelligencer» Великая писательница двадцатого – и уже двадцать первого – века. «Newsday» Блестяще… Невероятно проницательно… Рассказы остроумные, великолепные и трагичные. Подобно погоде, они окутывают читателя еще много часов спустя после прочтения. «Houston Chronicle» В изображении внутреннего мира Элис Манро нет равных… Любой новый сборник мудрых, тонких и проницательных рассказов Манро – настоящее удовольствие. «Entertainment Weekly» Просто дух захватывает. «Fort Worth Star Telegram» Типичная Манро – на высоте, как никогда. «Quill & Quire» Написано удивительно красиво и реалистично… Кажется, будто герои настолько живые, что вот-вот сойдут со страниц. После каждого рассказа мне приходилось закрывать книгу и пропускать через себя все пережитое. «Rocky Mountain News» Манро – настоящий мастер стиля… Таких красочных рассказов еще поискать. Их отголоски никогда не затихают, как у любого качественного романа. «The Plain Dealer» Мурашки по коже! Это просто незабываемо! «The New York Observer» Даже если бы Манро, на редкость талантливый автор и знаток словесности, развития

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Она ничего не знала, – более рассудительно сказала Карла.

– А я и не говорю, что знала.

– Она до сих пор ни сном ни духом.

– Это мы легко исправим.

Карла взмолилась:

– Нет, нет.

А Кларк продолжил, будто она смолчала:

– Скажем, что в суд подадим. Люди за такие дела сплошь и рядом деньги отсуживают.

– Да как ты отсудишь? На мертвеца в суд не подать.

– Пригрозим газетчикам рассказать. Про великого поэта. Газеты такую наживку быстро заглотят. Нам только чуток надавить – вдова тут же сломается.

– Фантазируешь, – сказала Карла. – Это курам на смех.

– Нет, – бросил Кларк. – Вовсе нет.

Карла сказала, что не желает больше об этом говорить, и он ответил «ладно».

Однако же назавтра завел этот разговор снова, а потом еще и еще. У него частенько возникали завиральные идеи, на грани преступного умысла. Он загорался ими все больше и больше, а потом – неизвестно почему – резко умолкал. Хоть бы и от этой затеи отказался, как от прочих. Если бы не беспрестанные дожди, если бы на дворе стояло ясное лето, его идея, возможно, отправилась бы вслед за остальными. Но этого не произошло, и весь последний месяц он заводил все ту же песню, как будто дело наклевывалось самое простое и вместе с тем серьезное. Вопрос был лишь в одном: сколько затребовать. Если слишком мало, эта мадам от них отмахнется, решит, что они блефуют. Если слишком много – разозлится и заартачится.

Карла больше не говорила «курам на смех». Вместо этого она стала ему внушать, что ничего из такой затеи не выйдет. Убеждала, например, что от поэтов другого ждать не приходится, а значит, никому и в голову не придет откупаться, чтобы все было шито-крыто.

Он возражал: все получится, если с умом подойти. Карла должна разрыдаться и выложить миссис Джеймисон все начистоту. А там и Кларк подключится – сделает вид, будто для него это новость, будто он только что узнал. Расшумится, пригрозит рассказать всему свету. Повернет дело так, что миссис Джеймисон сама денег предложит.

– Тебе травму нанесли. Оскорбили, унизили, а значит, я тоже травмирован и оскорблен – ты ведь мне жена. Это дело принципа.

Снова и снова он твердил ей одно и то же; она пыталась противиться, но он стоял на своем.

– Обещай мне, – повторял он. – Обещай.

А все из-за ее намеков – теперь она не могла взять свои слова обратно.

Он, между прочим, мною интересуется…

Кто, старикашка?

Иногда зовет в комнату, когда ее дома нет…

Так-так.

Когда она за покупками уезжает, а его сиделка еще не пришла

…

Счастливое озарение, которое сразу его взбудоражило.

И что ты тогда делаешь? Заходишь?

Она изобразила стыдливость.

Бывает.

Он зовет тебя к себе в комнату? Да? Карла? Ну, и что дальше?

Я захожу посмотреть, что ему нужно

.