- Как дела в столице?
- Хотят тебя. - Велор сел в свободное кресло. - Ильма прибыла неделю назад, требует крови. Говорит, что оппозиция виновата не меньше остальных магов.
- Ильма требует не крови, а власти.
- В столице поговаривают, что некий чародей, устроился в Луарскую высшую школу на пост преподавателя стратегии, и за месяц подсидел главу кафедры. Чародея зовут Ивен. Не твой племянник?
- Откуда мне знать? - раздраженно бросил Майорин, натягивая сухую рубашку, влажная кожа липла к ткани, и колдун запутался в рукавах.
- Принял бы предложение. Будешь пить и охотится. Как это делают многие при дворе.
- А если я не хочу ни пить, ни охотится? - донеслось из глубины рубашки, потом из ворота показалась всклоченная голова.
- Заведешь себе армию любовниц. - Засмеялся эльф.
- И надолго меня хватит?
- На год, может на полтора. Потом ты протрезвеешь, отдышишься и бросишься наводить свои порядки на вверенной тебе территории.
- Боюсь, я начну делать это уже спустя седмицу.
- Это плохо?
- Скажи мне, друг, а много ли твоего интересу в моем приближении к трону?
- Немало. Тебе понадобится личная охрана - раз, тебе понадобится каратель - два, может, найдется и три, если подумать.
- Всем выгодно. - Колдун хмыкнул. - Так что там за сплетни про Ивена? Как устроился? С кем живет?
- Не выяснял.
- Врешь.
- С какой-то бабой живет. Ничего примечательного. Травница. А чего спрашиваешь?
- Любопытства ради. Горан еще здесь?
- Здесь, его отпоили горячим вином, так трясло беднягу после вашего разговора.
- Все дождь. Наверное, промок.
Но Горан не только опустошал орденские погреба, оборотистый архимаг, разозлившись на строптивого колдуна, решил задействовать то, что в Инессе называли оружием полной силы. И хотя колдуны имели в виду заклинания той мощи, что опустошает единым залпом весь резерв, а при необходимости вырывает часть жизненных сил, здесь, в случае политической деятельности, архимаг призвал силу из высшей власти. И на ужин, на первый взгляд беззаботные и доброжелательные явились Редрин Филин и Владычица Инессы Ильма. Колдун, пережевывающий на левой стороне челюсти кусок жареной баранины и гневающийся на правую, лишенную части зубов, чуть этой самой бараниной не подавился. Ильма, величественно лаская длинным подолом болотного платья не слишком чистые орденские полы, проплыла к свободному месту за длинным столом, дождалась, пока подскочивший не ниже Майоринова Велор не отодвинет ей стул, и основательно уселась, всем видом сообщая, что не встанет, не услышав согласия от упрямого колдуна. Государь сел сам, по-хозяйски окинул стол, снял с пояса нож и весьма точно насадил на него кусок тушеного мяса.






