Ко всему, то ли от пыли, то ли от волнения жутко запершило в горле и засвербело в носу, и Осси с трудом сдерживалась чтобы не раскашляться и не чихнуть. А, вот хилависта, такой ерундой утруждать себя не стал, и его громогласное «апчхи» только, что мебель по комнате не разметало. За первым его чихом сразу же последовал второй, а за ним третий.
Цепочка алых капель задергалась во все стороны, будто пьяный кукловод с ней порезвиться решил.
– Убью! — Прошипел Абатемаро. — Ты, что, мразь бесхребетная, смерти нашей хочешь?! Раздавлю…
Ташур счел за благо не отвечать. Понимал, наверное, что с коронным шутки плохи. Стоял теперь в стороне и давился собственным кашлем напополам с чихами, но ни звука больше ни издавал. Попробуйте только представить каких это ему усилий стоило.
А цепь продолжала раскачиваться. Большие и маленькие волны пробегали по ней из конца в конец, отражаясь, складываясь, снова отражаясь, и грозя вот-вот оборвать эту такую эфемерную связь.
– Ждем, — прошептал вампир. — Ждем и не шевелимся.
Наконец, разгулявшимся вовсю колебаниям надоело раскачивать узы, и они эту забаву бросили. Крошечные капельки пошарахались еще немного, — просто по инерции, и все успокоилось.
– Фу, — Абатемаро вытер со лба пот. — Пронесло, вроде. Сейчас… — С этими словами он медленно и очень осторожно начал приближаться ко все еще шевелящейся в воздухе цепочке.
А у Осси уже в глазах темнело — того и гляди в обморок грохнется.
– Сейчас, моя дорогая, сейчас, — похоже, чувствовал коронный ее состояние. Жаль только, что легче от этого никак не становилось. — Потерпи еще немного. Чуть-чуть еще. Самую малость…
Шаг за шагом приближался он к повисшей посреди кабинета гирлянде, и, наконец, это невероятно долгое его путешествие закончилось.
– Ну, вот… Последний штрих остался. Если только вы мне сейчас все не испортите…
Абатемаро присел на корточки, вывалил наружу свой длинный, немного посиневший после смерти язык и аккуратно слизнул висевшую перед ним каплю.
С чувством, с расстановкой и с видимым удовольствием он это сделал.
Вот, оно, оказывается, как узы-то разрываются! И кто бы, интересно, подумать мог?
Одно, такое ничтожное, в своей сущности, и абсолютно глуповатое а вид действо, привело к последствиям, предсказать которые было совершенно невозможно или, по меньшей мере, очень затруднительно. Леди Кай даже проснулась от неожиданности — во всяком случае, сон, как рукой сняло, да и глаза больше не слипались.
И мало, что не слипались. Они расширились до невозможности, с ужасом взирая на то, как осыпается на пол разорванная цепь, как плюхаются на пол многочисленные капли, и как проливаются на белоснежный ковер целые ручьи… да, что там ручьи — целые реки крови. И откуда ее столько взялось-то?
А кровь лилась и лилась. Прямо из ниоткуда.






