ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Первые три романа цикла «Перстень некроманта».Содержание:Перстень некромантаБледнее бледногоПочему я не люблю дождь... Перстень некроманта Глава первая — Да, это он! — Осси Кай осторожно положила камень на ладонь, затянутую в шелковую перчатку. Внутри кристалла, отзываясь каким-то чуждым вибрациям, нервно пульсировала небольшая золотая искра, то разгораясь, то почти совсем затухая. — Это точно он! Голубой смарагд был хорош. Светлый Странник, он действительно был хорош! Размером в половину яйца гарны, чуть подкрашенный синькой осеннего неба, он тянул примерно на четверть унца [1] и был великолепен. Нарезанный мелкими гранями, которые были почти не видны, но прекрасно чувствовались при поглаживании пальцем, он намертво приковывал к себе взгляд и казался чудесным наваждением. Невозможным и нереальным. Смарагды редко бывают голубыми и никогда не вырастают такими большими — слишком ценится этот холодный камень и слишком уж много охотников до лучшей доли рыскает извилистыми горными тропами. Наконец, никто, нигде и никогда не гранит их таким расточительным способом, при котором они теряют едва ли не треть стоимости. И все же… — Чего вы хотите? — Осей откинула челку и, с трудом оторвав взгляд от золотой искры, подняла глаза. — Нанять вас. — Узкая, почти прозрачная ладонь обвила тяжелую каменную кружку, увенчанную фонтанчиками шипящего газа, и утянула в чернь под капюшоном. Через три удара сердца кружка, уже пустая, вынырнула из темного провала и мягко, словно невесомое перышко, опустилась на затертую до янтарного блеска деревянную поверхность стола. — Дрянь все-таки… — прошептала тьма под капюшоном. — Еще! Трактирщик, сгорбившись и неловко натыкаясь на стулья, уже подбирался к их столу, сжимая в дрожащей руке две полные кружки. При этом его потное и как-то разом посеревшее лицо выражало только одно желание — оказаться как можно дальше отсюда, а особенно — от этого тихого госп

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Из воздуха. Натекая лужами, и сливаясь в небольшие и неглубокие озерца, просачивающиеся везде и повсюду. Ковер, во всяком случае, был напрочь испорчен…

– Ну, вот, — вздохнул с облегчением Абатемаро. — Почти все. Можете шевелиться.

Хилависта тут же запыхтел, как кастрюля на плите, что-то скрипнул про «поганое стариковское шаманство», и откатил от натекавших прямо под него луж подальше.

– Почти? — Переспросила Осси. — А, что — еще-то надо? Я думала: все уже — закончили.

– Ну, практически, закончили, — кивнул Абатемаро. — Собственно, самое главное мы уже сделали, осталась самая малость.

– Чего за малость? — скрипнул хилависта, пытаясь вывернуться, так, чтобы рассмотреть себя всего целиком и полностью: очень его волновало — не попачкался ли он во время этого циркового представления.

Да, это вы сами уже, — отмахнулся вампир. — Я для этого не нужен. Мне, вон… — он кивнул на почти полностью уничтоженную обстановку, — порядок тут теперь наводить после вас.

– После нас, главное… — пробурчал Ташур. — Можно подумать: это мы тут все разгромили…

– А чего надо-то? — Спросила Осси.

– Чего надо?.. Да, его надо обратно за зеркало проводить, — вампир кивнул на хилависту, который все вертелся и вертелся в безуспешных попытках увидеть обратную сторону себя. — Типа, где взяла — туда и положь… А после этого — все: ни уз, ни следа от них не останется. Ничего. Все свободны.

– Все свободны, это — хорошо, — согласился Ташур, закончивший наружный осмотр себя любимого, и никаких изъянов в своем почти безупречном облике при этом не обнаруживший. — Тогда, пошли заканчивать.

– Ступайте, голуби мои, ступайте, — кивнул Абатемаро. — А уж к ужину попрошу… С нетерпением буду ждать рассказа о ваших подвигах.

– Осси, пойдем, — позвал хилависта, — и не дожидаясь ответа покатил к двери, которая уже распахивалась ему навстречу — умел он это, чего говорить…

– До вечера, минсир, — леди Кай склонила голову и поспешила за хилавистой, который уже скрылся за углом и вовсю пылил по коридору…

Лестница, галерея, малый зал, еще один переход — на этот раз уже в главную башню, и вот уже Ташур запрыгал по широким ступеням, скатываясь вниз — в парадный зал, к огромному — во всю стену — зеркалу. Почти пришли.

«Странный он какой-то», — заметила Хода.

«Кто странный?»

«Хилависта, кто ж еще! Сам на себя не похож. Тихий больно. Просто не узнать героя нашего. Вроде, радоваться должен: все позади, все живы-здоровы, до дома добрались наконец, а он — мрачнее тучи».

«Устал, может? — предположила Осси. — У меня, вот, тоже радоваться сил нет. Их вообще уже нет».

Она не врала и не лукавила. Сил и вправду не было. И не то, что на радость, а, вообще, ни на что. Совершенно она выжатая была и опустошенная. В общем, нерадостно, как-то все было.