ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одна тропинка выделялась среди других. Широкая, удобная, проходящая по самым ровным, сколь хватало глаз, местам. Справа и слева от нее росли высокие деревья. Смыкаясь кронами, они давали прохладную тень. А вот следов на ней почему-то не было. Вернее, были, но едва заметные, что-то вроде царапин. От птичьих лап, что ль? Или поопасней кого? Кто знает, какие тут, в глухомани, чудища водятся…

С одной стороны, конечно, не стоит по дороге, коей мало кто ходит, идти. Но с другой – проще ж так. Для обессиленного и больного Афанасия это было особенно важно. Обреченно вздохнув, он поковылял по тропе. Поначалу шел с опаской, оглядываясь, ожидая нехорошего, но постепенно привык, успокоился, зашагал бодрее. Даже насвистывать стал памятную с детства мелодию.

Ближе к вечеру, когда он уже почти спустился в долину, ему показалось, что за ним следят. Недобрый, внимательный взгляд будто сверлил затылок.

Он обернулся, но никого не заметил. Постоял немного, прислушиваясь. Никаких подозрительных звуков, тишь да гладь и пение птичек. Снова стал спускаться – опять этот взгляд. Ему стало не по себе, ноги сами понесли быстрее. В кустах справа раздался шорох. Купец обернулся, выставив вперед отточенный конец посоха. Опять никого. Может, местный? Пошел в лес за дровами, увидел чужака, да решил разузнать, что за человек, зачем пришел. А сейчас в деревню побежит, подмогу звать.

Афанасий хотел было достать кинжал из ножен, чтоб, если что, быть совсем готову, да почему-то постеснялся. Побрел дальше, заложив палец за кушак, рядом с ножнами, и чуть сгибая ноги в коленях, чтоб сподручней было отпрыгнуть или броситься на врага. Только вот где враг-то? Вроде и тут, вроде и смотрит, а не поймешь где.

Кусты за спиной зашуршали, Афанасий оглянулся. Опять никого. Или мелькнуло что-то? Или морок? Он снова пошел, на этот раз быстрее, стараясь не обращать внимания на боль в боку и усталость.

Преследователь не отставал. Он шуршал в кустах то справа, то слева от дороги, но как бы быстро Афанасий ни оглядывался, заметить никого не удавалось. Наверное, все-таки не человек. Зверь? Но какой? Может, просто сбежавшая из деревни и заблудившаяся в лесу собачонка? А может, корова? Ну и плевать, что в сих местах она считается священной, подумал он, ощупывая рукоять кинжала. Надо б пугнуть. Остановившись, подобрал с земли суковатую ветку и швырнул туда, где последний раз померещилась ему неясная тень. Махнув рукой, продолжил путь, стараясь побыстрее добраться до возделанных полей, что виднелись сквозь густые кроны.

Преследуемый невидимым соглядатаем, Афанасий прошел еще версты две. Пот ручьями катился по спине, дыхание с шумом рвалось из легких, ноги гудели.