ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Один из воинов зашевелился, Афанасий не глядя пнул его в висок носком сапога. Тот снова затих. Повернулся к дьяку, тряхнул его для острастки.

– Ну?!

– Понял, как не понять. Да отпусти уже, зад припекает!

– Да иди уж, – Афанасий брезгливо отбросил от себя дьяка. – И своих вытащить не забудь, – молвил он на прощанье, – а не только о своей шкуре думай.

Взял за шкирки Степана и Гридю и поволок к двери. Откинул засов, спустил их с крыльца, положил на влажную траву и затерялся средь бегущих на пожар с баграми и ведрами.