ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он крикнул двух писцов, один из которых развернул написанную Текером-ага бумагу и начал зачитывать ее вслух, другой пристроился у низкого столика и стал ее переписывать так, будто до всего дошел умом сам Фатих. Судья сник, а Энвер-эфенди, наоборот, ухмыльнулся. Отлились кошке мышкины слезы.

Мальчик-служка, тоже из плененных греков, провел Афанасия и его конвоиров в темную комнату с узкими окнами под потолком, коя раньше была складом или чем-то вроде этого. Оставил, не сказав ни слова. Стражники расселись по лавкам, стоящим воль стен, купца же заставили опуститься прямо на пол.

Здесь они просидели довольно долго, причем за время пребывания никто не проронил ни слова. Наконец двери распахнулись, и тот же мальчик жестом пригласил их на выход.

Судья вышел первым, за ним офицер, следом ярыжка-Сабир, а уж потом стражники, как собаки медведя, облепившие могучего Афанасия. В этот раз комната с бассейном была не пуста, в ней плескались какие-то подростки. Мальчики, девочки – не поймешь за поднимаемыми ими фонтанами брызг. Высокая женщина в белой тунике, прихваченной на плече крупной брошью, прошла вдоль края бассейна, поставила на специальный столик поднос с фруктами. Без выражения посмотрела на конвоируемого тверича.

Кому-то в этом мире весело, с животной тоской подумал Афанасий, кто-то в купальне плещется, кто-то фрукты заморские жрет, а его сейчас…

Купца вытолкнули на крыльцо. Он глянул вниз и обомлел. У лестницы стояла уже знакомая повозка судьи, а перед ней – роскошная карета под крышей, но без бортов, завешанная кисейными пологами, сквозь которые проглядывали курганы из вышитых подушек. За повозкой стояла грубо сработанная телега на колесах без спиц. Запряжена она была одним ломовым конем с широкой грудью и толстенными ногами. Над телегой высилась клетка из перехваченных железными скобами деревянных шестов.

О, какой почет, горько подумал купец. Хоть ноги перед смертью лютой и неминуемой утруждать не буду. Его стащили по ступенькам и грубо втолкнули в клетку. Просунув сквозь решетку ременные петли, накинули их на палку, натянули, прижав Афанасия к прутьям. Дверь клетки скрипнула, лязгнул кованый замок. На телегу запрыгнули четверо стражников в кольчугах и островерхих шлемах, из личной охраны визиря, расположились спиной к углам, чтоб даже не смотреть на пленника. Текер-ага залез в свою повозку, Энвер с другими стражниками пристроились за узилищем на колесах. А визирь все не шел. Потянулись томительные минуты ожидания.

Маленькая серая птичка села на клетку, посмотрела на Афанасия круглым антрацитовым глазом, склонив на бок маленькую головку. Чирикнула. Перепрыгнула с прута на прут. Снова чирикнула. Глаза купца увлажнились. Многое бы хотелось ему сказать этой птичке.