Он крикнул двух писцов, один из которых развернул написанную Текером-ага бумагу и начал зачитывать ее вслух, другой пристроился у низкого столика и стал ее переписывать так, будто до всего дошел умом сам Фатих. Судья сник, а Энвер-эфенди, наоборот, ухмыльнулся. Отлились кошке мышкины слезы.
Мальчик-служка, тоже из плененных греков, провел Афанасия и его конвоиров в темную комнату с узкими окнами под потолком, коя раньше была складом или чем-то вроде этого. Оставил, не сказав ни слова. Стражники расселись по лавкам, стоящим воль стен, купца же заставили опуститься прямо на пол.
Здесь они просидели довольно долго, причем за время пребывания никто не проронил ни слова. Наконец двери распахнулись, и тот же мальчик жестом пригласил их на выход.
Судья вышел первым, за ним офицер, следом ярыжка-Сабир, а уж потом стражники, как собаки медведя, облепившие могучего Афанасия. В этот раз комната с бассейном была не пуста, в ней плескались какие-то подростки. Мальчики, девочки – не поймешь за поднимаемыми ими фонтанами брызг. Высокая женщина в белой тунике, прихваченной на плече крупной брошью, прошла вдоль края бассейна, поставила на специальный столик поднос с фруктами. Без выражения посмотрела на конвоируемого тверича.
Кому-то в этом мире весело, с животной тоской подумал Афанасий, кто-то в купальне плещется, кто-то фрукты заморские жрет, а его сейчас…
Купца вытолкнули на крыльцо. Он глянул вниз и обомлел. У лестницы стояла уже знакомая повозка судьи, а перед ней – роскошная карета под крышей, но без бортов, завешанная кисейными пологами, сквозь которые проглядывали курганы из вышитых подушек. За повозкой стояла грубо сработанная телега на колесах без спиц. Запряжена она была одним ломовым конем с широкой грудью и толстенными ногами. Над телегой высилась клетка из перехваченных железными скобами деревянных шестов.
О, какой почет, горько подумал купец. Хоть ноги перед смертью лютой и неминуемой утруждать не буду. Его стащили по ступенькам и грубо втолкнули в клетку. Просунув сквозь решетку ременные петли, накинули их на палку, натянули, прижав Афанасия к прутьям. Дверь клетки скрипнула, лязгнул кованый замок. На телегу запрыгнули четверо стражников в кольчугах и островерхих шлемах, из личной охраны визиря, расположились спиной к углам, чтоб даже не смотреть на пленника. Текер-ага залез в свою повозку, Энвер с другими стражниками пристроились за узилищем на колесах. А визирь все не шел. Потянулись томительные минуты ожидания.
Маленькая серая птичка села на клетку, посмотрела на Афанасия круглым антрацитовым глазом, склонив на бок маленькую головку. Чирикнула. Перепрыгнула с прута на прут. Снова чирикнула. Глаза купца увлажнились. Многое бы хотелось ему сказать этой птичке.






