ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На утоптанной земле, прямо на солнцепеке сидели мужчины всех возрастов. Лет от пятнадцати до сорока пяти примерно. Они пугливо и ненавидяще смотрели на окружающих их воинов, а скорее уже и стражников, с оружием наголо.

Рекрутский набор, значит? Чесом прошлись армейские по городу, собирая всех, кто может держать оружие. И на знатность не взирали, отметил про себя купец, разглядывая нагольные халаты бедняков и справные одежды ремесленников, голые, мозолистые от постоянного хождения босиком пятки и кожаные сапожки, пожелтевшие от пота чалмы в три оборота и роскошные головные уборы с брошами из драгоценных камней.

Вокруг сидельцев метались женщины в паранджах и хиджабах. Проскакивая между охранниками, они совали в руки мужьям и сыновьям котомки с хлебом, кувшины с водой, узелки с одеждой. Им стражники не препятствовали, но если кто из мужчин пытался встать из круга, тут же награждали его увесистым пинком или ударом копейного древка под дых.

Иногда из боковых улиц появлялись новые отряды стражников, ведущие рекрутов. Некоторые рекруты шли, обреченно склонив голову. Их лишь изредка подталкивали в спину, больше для порядка. А некоторые рвались из цепких рук – таких били нещадно. Кулаками, ногами и навершиями сабель. Некоторых просто волокли по земле, уже беспамятных. Дотащив, брали за руки и за ноги и бросали в круг на раз-два-три. Специально, чтоб новобранец плашмя грохнулся на спекшуюся в камень землю. Вокруг каждого ведущего пленников отряда крутились несколько женщин, подвывая по-собачьи и хватая стражников за шаровары. Их тоже били, но не так сильно, как забираемых в армию.

Наткнувшись на колючие взгляды вооруженных людей, Афанасий возблагодарил бога за то, что за время путешествия осунулся, похудел, оброс чуть ли не до глаз и выглядел оттого лет на двадцать старше. Иначе и ему было не миновать такой участи. Просто так он бы, конечно, не дался, но смог бы сопротивляться долго? Сумел бы сбежать? Да кто их знает, и убить ведь могли особо ретивые. Сплюнув через левое плечо от греха, он заспешил к недалекому уже дворцу Мелик-ат-туджара.

Хотя «заспешил», наверное, не то слово. Бок опять разболелся, ногу он приволакивал, появилась боль в спине и руке, которой он опирался на посох. В голове мутилось от жары и недосыпа.

А может, ну его, не ходить уж к Мехмету? Попробовать вломиться прямо во дворец? Представившись знатным чужеземцем, другом визиря, кинуться в ноги, помощи испросить? А лучше даже послом Тверского княжества, с важным поручением отправленным во владения Мелик-ат-туджара да пограбленным в дороге? А может, еще как купеческая смекалка подскажет, но добраться и испросить помощи.