ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему дал поручение сам великий князь – добыть секрет выплавки легендарной булатной стали. И он, простой русский купец, сделал это: дошел до Индии и добыл секрет. Однако добыть мало, надо доставить м... Булат Кирилл Кириллов Глава первая Он оступился. Нога соскользнула с торчащего корня и съехала в лужу. В кожаный мешок со стянутым шнурком горловиной, приспособленный на ногу вместо порвавшегося сапога, полилась теплая вода. Идти дальше было нельзя – намокшая кожа сотрет пятки до мяса. Афанасий выругался, перекрестил рот от скверны и присел на предательский корень. Застонав сквозь зубы, согнулся и принялся расшнуровывать навязанные узлы. Кое-как справился с ними, выплеснул влагу обратно в лужу. Помахал в воздухе, вытряхивая капли. Наконец удовлетворился своей работой. Но натягивать обратно мешок не стал. Прислонившись спиной к дереву, пошевелил голыми пальцами. Немного подумав, снял с другой ноги дышащий на ладан сапог, вытянул ноги и, зажмурившись, подставил лицо едва пробивающимся сквозь огромные листья солнечным лучам. Лесные насекомые слетелись, сбежались, зашуршали в траве, засуетились, пробуя лапками, усиками и жвалами угощение невиданное – грязные русские пятки. Сызмальства привыкший к клопам, что в изобилии водились в тулупах и валенках, на этих мошек и букашек он не обратил особого внимания, только иногда поглядывал сквозь ресницы, чтоб не предъявило свои права на его ступни что-нибудь более крупное и ядовитое. Здоровье и так было ни к черту. Полученная в стычке Мигелем рана подзатянулась, но иногда давала о себе знать резкой болью. От кровопотери временами кружилась голова, особенно когда приходилось перелезать через поваленные стволы или пригибаться к земле. Исподволь точила организм и какая-то местная болезнь, от которой кожа желтела и покрывалась словно бы легким пушистым налетом. Часто бросало то в жар, то в холод. Видимо, подхватил заразу, когда, как собак

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Плевать на гордость, на спину согбенную, на все плевать, только бы выбраться из этой проклятой Индии!

Афанасий почувствовал, что скатывается в пропасть зла и отчаянья, откуда не видно света божьего. Остановился, перекрестился и побрел дальше, через пень-колоду вспоминая строчки молитвы для очищения души от скверны.

Бормоча себе под нос, миновал справные, без украшений дома лавочников, ремесленников и мелких торговцев. Углубился в лабиринт дворов горожан средней зажиточности. По возможности быстро миновал роскошные хоромы за высокими заборами. Хорасанские визири, а особенно их отроки, как, впрочем, и боярские детки на Руси, иногда любили подшутить над одинокими небогато одетыми путниками. Собаками потравить или из лука пострелять в спину бегущему человеку.

Широкими улицами вышел он ко дворцу Мелик-ат-туджара. Прошелся вдоль высоких стен без зубцов. Остановился, рассматривая издали из-под насупленных бровей шахскую стражу. Высокие, мускулистые, с внимательными, цепкими взглядами. В медных доспехах, с не раз побывавшим в боях оружием. Это были не привратные олухи, а серьезные воины, испытывающие гордость за свое дело и страшащиеся ответственности. Ведь что случись, тут же с плеч голову снимут. Этих на кривой козе не объедешь.

– Здравствуй чужестранец. Велик шахский дворец и попасть туда непросто, – прошелестел старческий голос.

– А тебе что за дело? – грубо спросил Афанасий, оборачиваясь и глядя с высоты своего огромного роста на сухонького старичка в выгоревшем на солнце тряпье. – И откуда ты знаешь, что я не из этих мест?

– Видел тебя с Мехметом, великим воином, чье имя наводит ужас на все окрестные земли, – отшатнулся старичок, опаленный огнем ярости, вспыхнувшим в глубоко ввалившихся глазах купца. – Да и слышал о тебе рассказы. Сам я при конюшне его состою, ухаживаю за лошадьми прекрасными, отчищаю их копыта от грязи. Вот! – в подтверждение он достал откуда-то из-под одежды длинную тонкую спицу и сделал ей пару ковырятельных движений.

– И? – насупился Афанасий, не понимая, к чему клонит его собеседник.

– Если пожелаешь, отведу тебя в дом Мехмета, что роскошью своей дворцам иных правителей не уступает, велю… Ну, попрошу слуг накормить тебя кушаньями вкуснейшими и напоить водой ключевою. А скоро и уж сам визирь вернется. Не дольше нескольких дней продлится его отлучка.

– Нешто я сам до дома Мехмета не дойду? – спросил Афанасий, проникшись к старичку подозрением, слишком уж добр да отзывчив, на ровном месте помощь предлагает.

– Мог бы, сразу пошел, а не по улицам людным да опасным кружить стал, как до того делал. Да и дойдешь если, стража надежная вряд ли тебя внутрь пустит?

– И то верно, – купец призадумался, запустив пятерню в спутанную бороду.