ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сама она родилась в интервале от 1724 до 1738 года (ничего себе разброс); у нее (предположительно) были две сестры; они были привлекательны и, быть может, получили какие-то зачатки образования. Ее звали Мари Сезетта; в 1750-х она сошлась с Антуаном Александром Дави, маркизом де ла Пайетри. Современники и ранние биографы Дюма считали, что про маркиза он выдумал. Но теперь установлено: семья Дави де ла Пайетри жила в нормандской деревне Бельвиль-ан-Ко с 1410 года, а маркизат был основан в 1707-м; сменились три поколения маркизов Пайетри, прежде чем в 1714 (или 1710) году родился Антуан Александр, старший из трех сыновей Александра Дави де ла Пайетри и Жанны Франсуазы Потре де Доминон.

Отслужив в артиллерии, в 1738 году он приехал делать бизнес в Сан-Доминго, где с 1732-го жил его брат Шарль, тоже бросивший армию и разбогатевший на торговле сахаром и табаком. Александр жил с братом в его усадьбе «Монте-Кристо», но стал пить и играть; в 1748-м Шарль отказался оплачивать его долги, тогда он назвался Антуаном Делилем, чтобы обмануть кредиторов и коллекторов, и купил маленькую плантацию подальше от брата, на мысе Джереми. Шарль преуспевал, но ослаб здоровьем и в 1753 году вернулся во Францию; отец их умер, и, поскольку старший сын отсутствовал, Шарль вступил в наследство. Антуан же купил несколько рабов, включая Мари Сезетту, и, возможно, под ее влиянием несколько образумился. По одной из версий, ее звали «Мари из дома», чтобы отличать от другой Мари, работавшей на плантации, — «Marie du mas», что звучит как «Мари Дюма»; возможно также, что она и ее сестры назывались общим именем, уходившим корнями в какой-либо из африканских языков, и оно звучало как «Дюма»

[3]

. У нее уже была дочь Жанин (или Жанетта); в 1759-м (или раньше) она родила от Антуана первенца по имени Адольф Адель (или то были двойняшки Адольф и Адель), около 1760 года — дочь Жанетту или Жанин (возможно, умершую в 1765-м), а 17 марта 1762 года — сына Тома Александра, которого записали под фамилией соседа — Реторе, и дочь Мари Роз — но, возможно, девочка родилась на год раньше или позднее. «А может быть, корова, а может быть, собака…» Но что делать, если данные противоречивы и скудны?

В 1771 году в Сан-Доминго вернулся Шарль и спустя два года умер. Третий брат, Луи, тоже умер, Антуан был единственным наследником. Дела шли неважно, денег даже на поездку во Францию не было, и в 1775 году он продал плантатору Карону не только участок, но и семью, оставив за собой право выкупа. Он съездил домой, вступил в наследство и в 1776-м решил забрать четырнадцатилетнего Тома Александра; чтобы вывезти раба с Гаити, его пришлось продать капитану судна, на котором его доставили во Францию, потом снова купить и лишь после этого дать ему свободу. Мари и другие дети остались на Гаити.