ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наш «Сан Саныч» об этой истории не упоминал; писал, что его бабка, законная жена деда, в 1772 году умерла. В детстве ему, конечно, так всё и преподносили; так со слов его отца было записано в брачном свидетельстве его родителей. Но к тому времени, когда Александр Дюма сел за мемуары, он, возможно, что-то знал или о чем-то догадывался: этим обстоятельством можно объяснить то, что он, историк с навыками работы в архивах, не пытался (а если и пытался, об этом не известно) узнать что-либо об отцовской родне; что он, любитель путешествий, не побывал на Гаити. Стыдился «черной крови», хотел скрыть? Во-первых, скрыть было невозможно, во-вторых, если в душе и стыдился происхождения, то публично, напротив, бравировал им. Но начни он копать — обнаружилось бы не только то, что его отец — незаконнорожденный (ужасная вещь по тем временам), но и то, что дед был пьяницей и мерзавцем и продал свою семью; что отец, благородный и добрый человек, не защитил свою мать.

До 1778 года Антуан Александр и его сын жили в Бельвиль-ан-Ко, потом продали имение и поселились в парижском пригороде Сен-Жермен-ан-Ле. Тома Александр учился в Академии Николя Тексье де ля Боэсьера, где получил образование молодого дворянина того времени: фехтование, немного латыни и философии, правила стихосложения. В 1784-м переехали в квартиру на улице Этьен недалеко от Лувра, Тома Александр сдружился со знаменитым мулатом, сыном рабыни Жозефом де Сен-Джорджем — композитором, музыкантом, бретером, светским львом: оба были красавцами, очень высокими по тем временам (рост Тома Александра 185 сантиметров — это воспринималось как 195 сейчас), обладали большой физической силой, легко покоряли женщин, но с белыми мужчинами бывали унизительные скандалы. 2 июня 1786 года семидесятилетний Антуан Александр женился на 32-летней служанке Франсуазе Рету, сын в знак протеста записался в драгунский полк рядовым (мог претендовать на офицерское звание, но мулату это было сложно, не захотел морочиться) под фамилией Дюма. 15 июня отец умер и началась тяжба между «мачехой» и сыном, пытавшимся официально закрепить за собой фамилию отца, а также отсудить у вдовы собственность и права на своих гаитянских родных, на которых она претендовала как на вещи. (Почему он просто не поехал и не забрал их? Ни прав на чужих рабов у него не было, ни денег.)

Первые годы службы Дюма прошли в городе Лан: скука, дуэли, ранение в голову. Потом — революция, воевал на стороне власти, то есть «красных»; 15 августа 1789 года его полк был переведен в Вилле-Котре. Всюду создавались подразделения Национальной гвардии (добровольческой милиции), ее начальником в Вилле-Котре стал Клод Лабуре, он же взял Дюма на постой, его старшая дочь Мари Луиза Элизабет (1769–1838) в мулата влюбилась.