ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Политической была и его первая прозаическая вещь — новелла «Бланш де Болье, или Вандейка».

Эпоха террора, генералы Оливье и Эрвильи отправлены подавить крестьянский бунт: «Если бы вечером 15 декабря 1793 года кто-то направился в деревню Сен-Крепи и остановился на гребне холма, у подножия которого течет речка Муэн, он увидел бы в долине, по другую сторону холма, интересное зрелище. Прежде всего, отыскивая взглядом деревню, он бы заметил на горизонте, уже затененном сумерками, три или четыре столба дыма, выходящих из разных оснований, соединяющихся вверху и увлекаемых влажным западным ветром на восток, где они теряются за тучами. Он увидел бы, что дым медленно краснеет, затем растворяется, а с остроконечных крыш с унылым ревом взвиваются языки пламени, крутясь и изгибаясь, как мачты корабля; он увидел бы, как окна лопаются от жара; всякий раз, когда обрушивалась очередная крыша, он видел бы более яркое пламя, сопровождаемое полчищами искр, и кроваво-красный свет пожара и слышал крики пробегающих по деревне солдат. Он услышал бы эти крики и смех и с тревогой сказал бы себе: „Господи помилуй, вояки подпалили деревню!“ И в самом деле, отряд из 12 или 15 человек нашел покинутую деревушку Сен-Крепи и поджег ее. Это была не жестокость, но способ вести войну, военная кампания, как любая другая; опыт показывал, что это было единственное разумное поведение на войне».

Маленький крестьянин бросается к генералу Оливье, моля о пощаде, и оказывается девушкой Бланш. Оливье влюбился; чтобы узнать о судьбе отца девушки, командующего мятежниками, он обращается к революционному чиновнику комиссару Дельмару, славящемуся жестокостью; тот отвечает, что повстанцы пойманы и расстреляны. «Дитя мое, — проговорил Дельмар, выпуская ее руку, — не думаете же вы, что порядок в стране можно восстановить без небольшого кровопролития, что можно нарубить дров, не трогая деревьев? Разве может революция сделать людей равными без того, чтобы не подрубить высовывающиеся головы? — Он сделал паузу, потом продолжил: — В конце концов, что такое смерть? Лишь сон без сновидений и пробуждения. Что такое кровь? Красное вино — почти как в этой бутылке… Выпейте. Ну что ж вы? Язык проглотили?»

Оливье увез Бланш к своим родным в Нант; выяснилось, что ее отец жив, все хорошо, но однажды явился Дельмар и увидел дочь «врага народа». Ее не тронули, но Оливье внезапно отозвали на фронт. Прощание: он уверен, что его чувство безответно. «„Он уходит, — сказала она себе, — возможно, чтобы воевать против моего отца“. — Пощадите папу, если он попадется; помните, что его смерть меня убьет… Чего еще я прошу? — прибавила она, опустив глаза.