ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В октябре генерал ездил с сыном в Могобер к сестре Наполеона (уже императора) Полине Бонапарт (дюмавед Даниель Циммерман считает, что они были любовниками) — прощаться. Был слаб, вспыльчив, жуткие боли — рак желудка; 26 февраля 1806 года он умер, а через неделю умерла мать Луизы. Родственник, Жан Мишель Девиолен, состоятельный человек, хлопотал о пенсии — безрезультатно, сам денег не дал. Вдова пыталась пробиться к Наполеону — ее не приняли. Жила она с сыном на содержании дедушки, занимая одну комнату в гостинице. Назначенный опекуном «Сани» богатый сосед Жак Коллар разрешал пожить в своем замке Вилье-Элон. Были еще соседи, Даркуры — вдова врача с дочерьми, небогатые, те возились с ребенком, показывали книги с картинками. В гостях кормили, но денег не давал никто — о поступлении в приличную школу, не говоря уже о высшем образовании, нечего было и думать. И все же сестру не принесли в жертву брату. Летом 1808 года, приехав на каникулы, Мари Александрина научила брата читать, соседи это занятие поощряли, Коллар читал с ним Библию, Даркуры — Бюффона, одного из первых эволюционистов, мать — «Робинзона Крузо». «Я был маньяком чтения, моя мания распространялась даже на газеты». Наизусть пересказывал передовицы — обнаружилось, что он читает «по диагонали» и память имеет фотографическую.

Следующим летом умер дед Лабуре, мать с сыном переехали в однокомнатную квартирку на улице Лорме. Луиза унаследовала 15 гектаров земли и — по договору пожизненной ренты — дом пожилого родственника Арлэ; жить в доме нельзя, а содержать Арлэ надо. «Если бы мама оставила надежду на получение пенсии и 28 500 франков жалованья отца, и продала землю за 30 000 или 35 000, и дом месье Арлэ за 5000 или 6000, и с этими 40 000 она имела бы доход в размере 2000 франков, на который мы могли бы жить отлично». Луиза же землю заложила, а родственника содержала (он умер лишь в 1820 году). Так что жили они на доход от заклада, остатки сбережений и редкие подачки знакомых — не более тысячи франков в год. Пришлось забрать Эме Александрину из школы. И все же мать пыталась баловать детей. В девять лет «Саня» пожелал играть на скрипке, мать оплатила уроки, через несколько недель он их бросил. Учитель фехтования Мунье, алкоголик, давал уроки бесплатно (не смотрите на фехтование как на средневековую блажь — тогда это было как сейчас теннис, например). Мальчишка был высок, хорошо сложен, метко бросал камни, отлично бегал и дрался, но боялся высоты. В 1811 году мать пыталась выхлопотать для него стипендию в Императорском лицее, писала Наполеону, ответа не получила.