ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мы все любим его, но любим, путая с его героями, как что-то невероятное, сказочное — балы, кареты, шпаги, кружева. Но, если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое — командировки, фотосесси... Дюма Максим Чертанов Глава первая ТАИНСТВЕННАЯ БАБУШКА В красной рубашке, с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне. Она лежала вместе с другими Здесь, в ящике скользком, на самом дне. Николай Гумилев Мы говорим о нем: «взял от жизни все, что мог, выпил до дна чашу наслаждений, популярности… умел радоваться жизни, побывал на баррикадах, бился на дуэлях, судился, фрахтовал суда, назначал пенсии из своего кармана, любил, чревоугодничал, танцевал, заработал десять миллионов и промотал двадцать, а умер тихо, во сне, как ребенок…» [1] ; мы цитируем его, когда произносим политические речи и комментируем футбол, мы любим его — любим как что-то невероятное, сказочно-былинное, видим, путая его самого с его героями, сквозь дымку веков — балы, кареты, шпаги, кружева; но если приблизим взгляд, увидим иное, странно знакомое: работа, поезда, командировки, фотосессии, «офисный планктон», больная мама, алименты, суды, идти/не идти на согласованный/ несогласованный митинг, блоги, краудфандинг, маркетинг… Попробуем приблизиться, представить, что он здесь, сейчас, среди нас ходит, дышит, пишет? Да, большинство историков считают такой метод недопустимым, но сам Дюма и его кумир Жюль Мишле им порой не брезговали; так попытаемся же увидеть не чужого и далекого, а своего, родного — недаром наши самые преданные поклонники писателя зовут его просто: Сан Саныч. Отца он знал недолго, поднимала их с сестрой одна мать, которой помогали родители: бабушку он не помнил, деда, Клода Лабуре (1743–1809), вспоминал «с трубкой во рту и торжественной походкой, которую тот приобрел, служа метрдотелем» [2] ; дед обожал бильярд и домино, играть ходил к соседям, а потом за ним приходила умная собака и уводила

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но не сегодня так завтра враг придет, несколько семей, включая Дюма, бежали в Париж, там паника, все мечутся, 31 марта союзники вошли в столицу, 2 апреля сенат объявил, что Наполеон отстранен от власти, 6-го провозгласил восстановление монархии, королем стал вернувшийся из эмиграции 59-летний Людовик XVIII, брат Людовика XVI, которому в революцию отрубили голову. Луиза и Александр вернулись в Вилле-Котре. В том же году умерший родственник Консе оставил Луизе полторы тысячи франков, а ее сыну — стипендию в семинарии в соседнем большом городе Суассоне. Он поехал, но вернулся с полдороги в слезах. Мать больше не пыталась его отослать.

Летом 1814 года Эме Александрина родила первенца, а ее мать купила на унаследованные деньги помещение у медника Лафарга и открыла магазин «мужских товаров»: табак, порох, пули, дробь; бизнес обещал годовой доход в 800 франков. Революционные и имперские времена кончились, каждый хотел быть аристократом, Луиза Дюма прибавила к своей фамилии «Дави де ла Пайетри», спросила сына, хочет ли он носить фамилию деда, тот ответил, что деда не знал и называться его фамилией не будет. Фамилия Луизе не помогла, в городе Дюма считались неблагонадежными: «Постоянство, с которым люди называли нас бонапартистами, приносило нам неудобства: во-первых, мне приходилось все время драться и я никогда так часто не приходил домой с расквашенным носом или подбитым глазом, как в начале Реставрации; во-вторых, мать боялась потерять магазин… Дошло до того, что, сами не зная почему, мы с матерью, несмотря на все причины, которые у нас были ненавидеть Наполеона, стали гораздо сильнее ненавидеть Бурбонов, которые не сделали нам ничего плохого».

Новые порядки в образовании: аббату Грегуару запретили содержать школу, и он стал ходить к ученикам на дом. Приехал из Парижа сын Лафарга Огюст, недоучившийся на адвоката: брюки дудочкой, влюблен в некую даму, сочинял эпиграммы, «Саня» был потрясен: «Эти строки Огюста были первыми лучами света, упавшими на мою жизнь; они разожгли во мне неясные стремления…» Попросил Грегуара научить писать стихи — тот не умел. Зимой 1815 года, выдержав скандал с матерью, начал брать уроки стрельбы у оружейника Монтаньона, браконьерствовал, воображая себя персонажем Фенимора Купера. Наполеон бежал с Эльбы, 1 марта высадился во Франции, шел на Париж; Вилле-Котре был на его пути. В 1865 году Дюма рассказывал: «Признаюсь, я страстно мечтал увидеть этого человека, чей гений отягощал Францию и, в частности, тяжело навалился на меня, бедного атома, затерянного среди тридцати двух миллионов других.