ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не понятно почему, я смущенно отвожу взгляд, сбивчиво отвечая:

— Да… было бы здорово… знаешь, что-нибудь… попроще.

Франси недоуменно вздергивает бровь, словно пытается понять, было ли это просьбой достать букварь.

— Что-нибудь… не романтическое. В смысле, совсем.

Задумчиво покивав, она ушла, надолго скрываясь в стеллажах. Наверняка, остановит свой выбор на топографическом словаре. Терпеливо ожидая хранительницу, я заняла ум молитвой, просто чтобы не думать. Не думать ни о чем. Особенно о вчерашнем вечере. О чужих прикосновениях. О проклятом сне. О мужском смехе. О его голосе так порочно произносящем «моя госпожа»…

Я распахнула глаза, когда Франси положила мне на колени сборник Сетона-Томпсона. Посмотрев на хранительницу, я тихо ее поблагодарила, а девушка просто пожала плечами, мол, вроде это подходит под мои критерии.

И правда, его рассказы простые и неромантические от слова «абсолютно», и все же, наткнувшись через десять минут на слово «любовь», я со стоном накрыла книгой свое лицо, сползая в кресле. Мой случай клинический, ведь я думаю о своем муже, даже читая произведения для детей.

Рука легонько сжавшая мое плечо в тревожном жесте, заставляет меня убрать книгу и посмотреть на Франси.

«Поискать что-нибудь другое?»

— Нет… Книга замечательная, Франси. Это я… — с ума сошла, — …не могу собраться с мыслями. Видимо, мне не удастся почитать сегодня.

«Вас снова что-то беспокоит.»

Ее взгляд почти требовательный, она лучше остальных знает, как опасно замыкаться в себе. Франси снова быстро пишет и отдает листок мне.

«Вы можете рассказать мне абсолютно все. Вы же знаете, что любая ваша тайна умрет со мной.»

— Боже. Конечно же я знаю это, Франси. — Протянула я мучительно. — Дело не в том, что я тебе не доверяю. Просто это… слишком личное. Не думаю, что смогу рассказать это… кому бы то ни было.

— Даже мне? — Раздается из дверей, заставляя меня подскочить на месте. Появляться внезапно, словно из шляпы фокусника, это у них семейное. В библиотеку входит Каин, улыбаясь, как звезда Голливуда с фотокарточки. — Не смотри на меня так, я просто хотел переброситься с тобой парой слов после долгой разлуки. Мы же теперь семья, Мейа.

Брось, и ты туда же!

— Эм… брат Лукас, а вы разве не должны сейчас быть с госпожой Вивьен?

— Мейа, мы помолвлены, а не прикованы друг к другу цепями. — Разве это не одно и то же? — К тому же… дьявол, как я соскучился по твоему «брат Лукас»!

Я, признаться, тоже соскучилась. Все же молодой господин был единственным в доме Вимур, кто позволял мне частенько над ним подтрунивать. Что говорить о том, что с Каином было довольно… просто. А простоты моей жизни весьма не хватало.

Мужчина присаживается в соседнее кресло, давая Франси понять взглядом, что ей не обязательно стоять по стойке смирно в его присутствии.