ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Словно из-за тысячи стен слышу звук падения вещей и шелест бумаги, а потом земля уходит у меня из-под ног, и я оказываюсь сидящей на… ох, это же его рабочий стол! Почему-то мысль о том, что все это безумие твориться в святая святых клана, на этом столе, за которым глава решает свои важнейшие вопросы, делает меня невероятно дикой.

— Скажи мне остановиться. — Бросает мужчина, давая мне вздохнуть.

И прежде чем я успеваю осмыслить его слова, Аман вновь впивается в мои губы, прижимаясь ко мне всем телом.

Остановиться? Черта с два!

— Мейа… — Не отвлекайся, прошу. — …сюда идет… — Еще. Я хочу большего. — …мой гребаный брат. — Тройной стук и скрежет дверной ручки. — Только попробуй открыть эту дверь!

Угрожающее рычание отрезвляет, хотя слова предназначались не мне. Слышу, как за дверью тихо выругался Каин, а через секунду в гостиной хлопнула дверь.

Тяжело дышу, боясь посмотреть на главу. Чтоб меня, я только что готова была отдаться ему на этом самом столе.

Накрыв тыльной стороной ладони свои губы, я низко опустила голову.

Это похоже на одержимость, на какой-то внезапный приступ болезни, на магию. Я никогда бы не подумала, что такое возможно. И тем более, что моя любовь к этому мужчине будет похожа на нечто подобное.

— Прости. — Лепечу я в итоге, на что Аман тихо усмехается.

— Это мое слово, моя госпожа.

Ставя руки по обе стороны от моего тела он наклоняется, чтобы устроить свою голову на моем плече. Я чувствую, как его дыхание щекочет шею. И даже такая мелочь невероятно заводит.

— Что же мне делать с тобой? — Разговаривает сам с собой Аман, слушая умоляющий зов моего сердца. — Просто ходячая катастрофа.

— Прости.

Я вздрагиваю, почувствовав нежный укус в шею. Страх и предвкушение слились воедино, посылая чувственный разряд по всему телу.

— Прекрати извиняться, моя госпожа.

— Иначе что? — Шепчу я, думая, что его дальнейшая угроза предполагает то самое, что мне «не понравится».

— Иначе я… — Он резко выдыхает, и все внутри меня переворачивается от легкого скользящего движения его ресниц по моей коже. — … не ручаюсь за себя.

Закусив губу, я набираю воздух в грудь и смелость в сердце.

— Прости?