Как он узнал? Неужели следил?
Не могу понять, о чем он думает. Глава выглядит как всегда совершенно не заинтересованным во мне и смотрит лишь на украшения, оценивая свои старания. С таким количеством золота можно идти топиться, но Аман, кажется, доволен.
— Просто говорили.
— О чем?
— Если это допрос, то я воспользуюсь пятой поправкой.
Аман медленно проводит взглядом по моему телу, снизу вверх, достигая в итоге глаз.
— Мы не в США, моя госпожа. К тому же, должна быть причина, по которой ты не хочешь свидетельствовать против себя.
— Не… не называй меня так. — Бормочу я, смотря мимо него.
— Не нравится?
Проблема как раз таки в обратном.
— Не люблю, когда ты лжешь.
— Меня радует, что в этом мы похожи. — Я еле сдерживаю себя от шага назад, когда его пальцы заправляют прядь моих волос за ухо. — Так о чем ты говорила с Каином?
— О том, о чем не могу поговорить со своим мужем — обо всем.
Кажется, я вижу, как приподнимается уголок его губ в насмешливой полуулыбке.
— О чем не хочешь с ним говорить.
— Разве мы не опаздываем? — Беспокойно спрашиваю я, пытаясь увести разговор в другое русло.
— Ты хочешь, чтобы я поднял эту тему за семейным ужином?
Шантажирует меня, это же надо!
— Он спрашивал меня о последних двух месяцах, которые я провела вне этого дома. — Говорю таким тоном, словно это ничего для меня не значит.
— Мило поболтали, моя госпожа?
Снова, черт!
— Да, вполне. Брат Лукас очень… интересный собеседник.
— Еще бы. Он всегда красноречив с женщинами, которых пытается затащить в свою постель.
Ну вот опять. Его слова можно было бы растолковать как ревность, если бы не эта непроницаемая интонация.
— Не все они являются женщинами его старшего брата. Хотя кто знает, у тебе же их было полно.
— Наконец-то. — Вздыхает удовлетворенно Аман, беря меня за руку и ведя к дверям.
— Что… что это должно значить? — Недоуменно шепчу я, смотря на наши руки. Его прикосновения всегда слишком сильно действуют на меня.
— Наконец-то ты сама признала это.
— Я не… — Замолкаю, понимая, что оправдываться уже нет смысла. Потому иду другим путем: увожу разговор в совершенно иную степь: — Каин сказал, что ты встречался с Захарией раньше.
— Ты могла узнать это и от меня.
Несомненно. Но случай избавил меня от такой необходимости.
— Почему ты… не убил его тогда? — Шепчу я, заставляя Амана остановиться.
Я смотрю в сторону, сознательно пряча свои глаза. Там злость и детская обида.
Если бы глава уничтожил ублюдка, когда была такая возможность, моя семья была бы сейчас жива, и кто знает, как сложилась бы моя судьба. Возможно, я бы вообще не появилась на свет при таком раскладе. В любом случае, мое положение не было бы хуже нынешнего…
— Кем же ты меня считаешь? — Задумчиво говорит Аман, а я чувствую его пронизывающий взгляд.
— Единственным, кто мог это сделать.






