ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И так в гробовом молчании мы смотрели на то, как глава клана поднимается по широкой лестнице, подходит к женщинам. Кланяется старшей и почтительно целует ее руку, что-то говорит молодой, та приседает в подобии реверанса в ответ. Мать и его невеста, понимаю я.

Доносится голос водителя. Он говорит по-итальянски, и Каин кивает, а потом обращается ко мне.

— Тебе туда нельзя.

— Ясно. — Отвечаю я, продолжая зрительно знакомиться с местностью. Когда-то итальянские архитекторы считались лучшими, думаю, теперь я поняла почему.

— Джозеф доставит тебя в Малый особняк, а Франси поможет со всем разобраться. Думаю, я сделаю твоим хранителем именно ее. — Дверь с его стороны открылась, и Каин как добрый хозяин добавил: — Добро пожаловать.

Я же промолчала, наблюдая за тем, как он проделывает тот же маршрут, что и его брат. На душе стало легче, когда он освободил салон от своего подавляющего присутствия. И я была рада тому, что наши пути здесь должны были разойтись. Мне надо было побыть в одиночестве.

Тройной легкий стук вывел меня из полусна, заставляя распахнуть глаза.

— Scusate l'intrusione, signorina. — Донесся из коридора мягкий женский голос, затем послышался щелчок повернувшейся дверной ручки.

Поднявшись на кровати, я направила встревоженный и все еще сонный взгляд в сторону двери.

— Il tuo contratto…

— Я не понимаю по-итальянски. — Перебила я девушку, которая стояла на пороге.

Она замолчала и чуть опустила голову. В этой тишине ее вид показался мне… траурным. Она определенно была сдержанной и тихой особой, а в этой черной одежде казалась живым воплощением Мельпомены. Ее светлые волосы были собраны в два коротких хвоста, но это не придавало ее внешности озорства или детскости. Ее лицо, кажется, ничего не выражало.

— Ойльский. Лотарингский диалект. — Проговорила она в итоге, поднимая на меня свои серые глаза. — Клан Вимур приветствует вас, госпожа.

Возможно, так оно и было если бы меня приветствовал глава клана, а так ее слова были просто вежливостью и нейтральным началом для продуктивного диалога.

— Спасибо. — Я все еще была на кровати, завернутая в одеяло, как в кокон. И думала над тем, что эта на вид двадцатилетняя девушка — машина, в голове которой заложены лингвистические системы всех существующих языков, наречий и диалектов.

— Вы можете называть меня Франси, госпожа. Вам придется привыкнуть ко мне, потому что я буду рядом с вами все три года. — Именно о ней говорил брат Лукас, очевидно. — Я побеспокоила вас, чтобы предложить пообедать. Через час после этого вам необходимо пройти медицинский осмотр и сдать некоторые анализы. А также, с вашего позволения, я хотела бы забрать экземпляр договора. Госпожа.

После слова «пообедать» ее голос превратился для меня в однообразный тон. Я ничего не слышала, зная только, что голодна, как волк.