И так в гробовом молчании мы смотрели на то, как глава клана поднимается по широкой лестнице, подходит к женщинам. Кланяется старшей и почтительно целует ее руку, что-то говорит молодой, та приседает в подобии реверанса в ответ. Мать и его невеста, понимаю я.
Доносится голос водителя. Он говорит по-итальянски, и Каин кивает, а потом обращается ко мне.
— Тебе туда нельзя.
— Ясно. — Отвечаю я, продолжая зрительно знакомиться с местностью. Когда-то итальянские архитекторы считались лучшими, думаю, теперь я поняла почему.
— Джозеф доставит тебя в Малый особняк, а Франси поможет со всем разобраться. Думаю, я сделаю твоим хранителем именно ее. — Дверь с его стороны открылась, и Каин как добрый хозяин добавил: — Добро пожаловать.
Я же промолчала, наблюдая за тем, как он проделывает тот же маршрут, что и его брат. На душе стало легче, когда он освободил салон от своего подавляющего присутствия. И я была рада тому, что наши пути здесь должны были разойтись. Мне надо было побыть в одиночестве.
Тройной легкий стук вывел меня из полусна, заставляя распахнуть глаза.
— Scusate l'intrusione, signorina. — Донесся из коридора мягкий женский голос, затем послышался щелчок повернувшейся дверной ручки.
Поднявшись на кровати, я направила встревоженный и все еще сонный взгляд в сторону двери.
— Il tuo contratto…
— Я не понимаю по-итальянски. — Перебила я девушку, которая стояла на пороге.
Она замолчала и чуть опустила голову. В этой тишине ее вид показался мне… траурным. Она определенно была сдержанной и тихой особой, а в этой черной одежде казалась живым воплощением Мельпомены. Ее светлые волосы были собраны в два коротких хвоста, но это не придавало ее внешности озорства или детскости. Ее лицо, кажется, ничего не выражало.
— Ойльский. Лотарингский диалект. — Проговорила она в итоге, поднимая на меня свои серые глаза. — Клан Вимур приветствует вас, госпожа.
Возможно, так оно и было если бы меня приветствовал глава клана, а так ее слова были просто вежливостью и нейтральным началом для продуктивного диалога.
— Спасибо. — Я все еще была на кровати, завернутая в одеяло, как в кокон. И думала над тем, что эта на вид двадцатилетняя девушка — машина, в голове которой заложены лингвистические системы всех существующих языков, наречий и диалектов.
— Вы можете называть меня Франси, госпожа. Вам придется привыкнуть ко мне, потому что я буду рядом с вами все три года. — Именно о ней говорил брат Лукас, очевидно. — Я побеспокоила вас, чтобы предложить пообедать. Через час после этого вам необходимо пройти медицинский осмотр и сдать некоторые анализы. А также, с вашего позволения, я хотела бы забрать экземпляр договора. Госпожа.
После слова «пообедать» ее голос превратился для меня в однообразный тон. Я ничего не слышала, зная только, что голодна, как волк.






