ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ответил доброжелательно доктор после того, как блондинка перевела ему мои слова.

Вышла я оттуда спустя минут двадцать. Потому что синьор Мелчиоре еще долго изучал образец моей крови под микроскопом. А когда закончил, что-то сказал моему хранителю. Их разговор определенно был очень интересным, потому что они даже успели о чем-то поспорить на повышенных тонах. Под конец к микроскопу подошла и Франси.

— Netta. Capisci? — Усмехнулся док, пошарив по карманам. В итоге он нащупал портсигар, поднимаясь со своего места и идя в сторону двери.

— Я вынуждена вас покинуть. — Пробормотала глухо Франси, подходя ко мне. — Через минуту придет лаборантка, которая возьмет кровь из вашей вены. Придется немного потерпеть. Я вернусь за вами через полчаса.

Возможно, виновато освещение, но она казалась бледнее и угрюмее, чем до того, как мы оказались в этом кабинете. А может все дело в этом итальянском эксцентричном докторе. Или моей крови?

— Что-то случилось? Она плохая? — Нахмуренно поинтересовалась я.

Если бы она ответила утвердительно, я бы, вероятно, растерялась, не зная как реагировать. С одной стороны, это хорошо, меня как бракованный товар вернут домой (я надеялась). С другой, порченая кровь — не повод для радости.

— Нет. С вами все в порядке. Не беспокойтесь, пожалуйста. — Скупо ответила Франси, после чего скрылась за дверью, оставляя меня среди этой искусственной чистоты и тишины.

Но ненадолго. Вскоре пришла та самая лаборантка, лицо которой было закрыто стерильной маской, а волосы убраны под косынку. Она двигалась быстро и все делала четко, как отлаженный механизм. Славно, но тишина теперь не было неловкой, в виду невозможности иного варианта. Она не знала моего языка, я — ее. Мы были чужими друг другу, словно люди из разных миров. Хотя, думаю, «словно», можно и опустить.

* * *

Я чувствовала себя полной дурой рядом с ней, когда пыталась заговорить. Но когда мы молчали, было еще хуже.

Лежа на кровати, я повернула голову на подушке в сторону Франси, которая сидела за столом. Она казалась поглощенной книгой, которую читала, становясь похожей на античную статую грации. Недвижимая, холодная, красивая.

Откусив от шоколада очередной небольшой кусочек, я думала над тем, как именно следует начать наш разговор. Мне хотелось узнать так много, но все мои вопросы с большей вероятностью выдали бы мой страх и замешательство, чем показались бы ненавязчивым интересом.

— Знаешь, я никогда не любила шоколад. — Проговорила я, не придумав ничего лучше. Серебристая фольга шуршала в моих пальцах и блестела на солнце, контрастируя с темной плиткой. — Это какой-то ритуал, да? Ты дала мне шоколад сразу после того, как мы вышли оттуда.

— Вы потеряли порядочно крови, это поможет вам быстрее прийти в норму, госпожа.