ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мой отец — священник — не любил говорить о прошлом. Сто лет назад случилось то, что люди сейчас зовут Апогеем. То, что выкосило две трети всего человечества, что вынудило выживших оставить города,... Апогей Мари Явь 1 глава Она вцепилась в него таким взглядом, словно уже никогда не собиралась выпускать из виду. И, кажется, земля успела трижды обернуться вокруг солнца, прежде чем Аги решилась на слова. — До… до свидания. — Моя подруга даже не пыталась скрыть лихорадочно-любопытный взгляд, направленный на нашего гостя. Возможно, таким тоном она хотела озвучить вовсе не слова прощания, а начало сто третьего псалма? Но, кто спорит, восседавший на расшатанной табуретке мужчина и в правду был «дивно велик и облекался во славу и великолепие, как в одежду». Отец что-то крикнул по поводу ужина и моего обязательного присутствия на этом мероприятии, прежде чем я не церемонясь выставила Аги за порог, переступила его сама и закрыла дверь. Дышать стало легче. — Так это он? Да? — Пролепетала девушка, все еще смотря на дверь, словно через дерево могла видеть гипнотизирующий взгляд хитро сощуренных синих глаз. — Какой он… — Непохожий на монаха, за которого себя выдает. — Закончила я за нее. И почему у меня по спине до сих пор бегали мурашки, и создавалось глупое впечатление, что каждое наше слово не является тайной для того, кто остался в доме? — Идем? — Позвала я, сбегая с крыльца. Аги поплелась следом, пару раз обернувшись через плечо. — Сегодня, наверное, дождь будет. — Попыталась я разбавить неприятную паузу, всматриваясь в небо унылого оттенка. — Угу. — Безвольно согласилась она, накручивая на палец прядь светлых волос. — Мейа, он у вас уже три дня?.. Ты с ним разговаривала? Понимаю. Мужчина, которого привел в дом мой отец, вполне резонно привлекал внимание. Что-то вроде опасения, которое обратной своей стороной имеет притягательность запретной тайны. Восхитительный ящик Пандоры,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я спросила насчет обратного адреса, но Франси просто повторила свой девиз «вам не стоит об этом беспокоиться», и я решила полностью положиться на нее.

Мои послания были довольно короткими и весьма глуповатым, потому что я не затронула ни одну по-настоящему важную для меня тему.

Отцу я писала о погоде и серьезных, важных людях, которые меня окружают. О том, что я только прибыла и стараюсь привыкнуть, а это не просто. Что скоро приступлю к изучению итальянского языка, который кажется мне музыкальным и грубым одновременно. Что здесь очень красиво, но все же тоскливо и одиноко. Но я в полном порядке и мне ничто не угрожает… чтобы это ни значило.

Подруге я поведала о том, что города действительно такие, какими мы видели их на старых фотокарточках. Что я вскользь видела руины одного такого. Огромные железобетонные дома, асфальтированные дороги, забытая и теперь уже бесполезная техника, кладбище цивилизации. Мегаполис — довольно страшное и мрачное место, от которого я, однако, живу достаточно далеко. Что здесь почти всегда светит солнце, а воздух прозрачный, тонкий и сладкий. Что мне придется нелегко тут, но я вернусь через три года и все ей расскажу (какая ложь). И что здесь… полно красивых парней.

— Ты… не будешь читать? — Удивилась я, когда Франси на моих глазах заклеила конверты.

— Я верю в ваше благоразумие. — Ответила она, после чего вышла, предварительно предупредив меня о том, что я не должна покидать эту комнату.

Я поспешила заверить ее в том, что не буду делать глупостей и разберусь со своим контрактом. После сна и ужина я чувствовала прилив сил, потому готова была столкнуться лицом к лицу со своей главной проблемой.

Я прочитала договор внимательно и вдумчиво от первой до последней строчки. Раньше, представляя эту самую минуту, мне казалось, что колебание неизбежно. Но вопреки всему, моя рука не дрогнула, когда я ставила свое имя и фамилию.

Содержание этих бумаг казалось мне логичным и легко выполнимым. Моя безопасность — хозяйский приоритет, тогда как мое главное правило — соблюдать режим и придерживаться всех пунктов договора. Там не было ничего, что вызвало бы во мне недовольство, кроме обязательных сборов крови. Но ведь именно для этого я здесь и за это мне платят. Кстати, насчет последнего… сумма оправдывала наглость брата Лукаса.

Когда Франси вернулась, на настенных часах было полдевятого. Только начало вечереть, и я наблюдала за преображениями в пейзаже. Горы постепенно накалялись докрасна, а потом резко потемнели и за какие-то пятнадцать-двадцать минут совершенно потонули в ночи. Все-таки лучшей стороной моей поездки была именно удивительная природа Италии и возможность ее созерцать.

— Мне хотелось бы выйти… — Подумала я вслух, глядя за окно.

— Тогда я принесу вам теплую одежду.